Зеленая рощица. Часть 2

Уволившись из армии, я решил определиться в город с высшим учебным заведением. А до переезда в него собрался навестить малую родину. В Верхней Волманге жил двоюродный брат Трофим, к нему я и направился, побывав перед тем в Опаринском детдоме у своих младших братьев Николая и Александра.

Трофим жил вдвоем с женой Марией Федоровной, как он всегда её величал. Может быть, потому, что настоящей владелицей дома была она. Трофим, будучи молодым, присмотрел эту аккуратную, небольшого роста девушку и уже никого к ней не подпускал. Они поженились и стали жить в её доме, что в деревне тех лет было не принято.

Встреча для брата была неожиданной, но, как показалось мне, приятной для всех: пара дней пролетела в обоюдных воспоминаниях о военных годах и послевоенном переселениии из деревень. Затем я навестил свою бабушку Агриппину, которая жила со снохой и внуками в деревне Телегинской.

Шла вторая половина июня. Побродив по окрестностям Волманги, постояв у развалин школы, в один из погожих дней с утра решил сходить на пепелище своей деревни, благо она находилась всего в четырех километрах.

Деревни не было: от нашего двора осталось только одно помещение – холодное, над погребом, называемое по-местному клеть, где хранились некоторые продукты, одежда и мелкий хозяйственный инвентарь.

С грустью походив по разоренному подворью, надумал сходить на реку. Пройдя небольшое задерневевшее, давно не видевшее плуга поле, оказался у мельницы. Она была закрыта, но, зайдя за здание со стороны пруда, увидел уходящее вдаль клиновидное зеркало бликующей воды. Значит, мельница время от времени молола.

Читайте также:  «Школа – колыбель народа»

Перейдя по мосту на правый берег Белой, шагаю по насыпи, ища тропинку. Не найдя, спустился в густую, поспевшую к сенокосу траву. В армейских хромовых сапогах я с заметным усилием продирался через переплетенную ростом и ветром траву. Пройдя почти всю «большую пожню», не увидел того, что искал: липовую рощицу – Липняги. Остановился, огляделся. Неужели всё забылось, и я совсем не на том месте?

Прошел дальше, показалось русло реки: здесь оно было недалеко от подлеска – границы пожни. Да, этот пережим мне знаком, как дважды два: в своё время видел его каждый раз, когда был на рыбалке или зачем-то находился ниже «большой пожни». Место почти сразу за Липнягами. Значит, их больше нет. Кому же они понадобились? На дрова липа не годится, на лапти – лыко толстое, с ним повозишься. Но какие-то признаки должны остаться.

Стал ходить зигзагами по непотревоженной траве: туда – сюда. Впереди показался прямоугольничек пожни, чем-то отличающийся от окружающего пейзажа. Прибавив шаг, увидел: трава пореже, разновысокая, более дикая, что-то чернеется. И вот они, Липняги: с десяток полуметровых, истерзанных временем, ветрами, дождями трухлявых пней. Значит, всё-таки спилили. Зачем?

Высота пней говорила о том, что пилили зимой и, может, не одновременно. Кинув на один пень плащ, хотел сесть на него, но пень не выдержал – осел. Некоторое время сидел на траве. Мысли были невеселы: вместо родины – развалины деревень, заросшая пашня и некошеные луга.

Зеленая рощица. Часть 1

Михаил Верещагин.
Продолжение следует...