За солью. Часть 3

«Присоля, хлебнёшь. Посоля, всё съестся».

Пословица

…Когда Юлька пошла на поправку, то попросила хозяйку принести свою котомку. Достала тушёнку и сахар и отдала женщине. Нина предложила походить по рынку, прицениться, а в сопровождение дала Митю. Соль на рынке продавали гранёными стаканами. Удалось купить всего шесть. Нина, увидев удручённую Юльку, присоветовала: «Давай пошлём Митю к нам в бальнеологический корпус к завхозу Василию Игнатьевичу. Он человек бывалый, а в Нёноксе у него знакомства есть. Полгода назад там снова открылись соляные варницы». Митя сбегал по поручению и передал, что нужно подождать. Жданки затянулись до вечера. Пришёл завхоз: высокий, красивый, черноглазый парень ростом под два метра. Неприязненно взглянула на него Юлька. Всё в нём было чересчур: и красота, и стать, и молодой басок. Прошептала: «На таких пахать надо, а этот в тылу ошивается, тоже, поди, уполномоченный?». Но парень повернулся боком, и пустой рукав его гимнастёрки, заправленный под ремень, больше слов сказал строптивой бабёнке о своём хозяине.

Василий сказал, что обоз из Нёноксы должен быть через неделю. Юлька достала свои богатства: мужские серебряные часы «луковицей», золотое обручальное кольцо матери, топлёное масло брусками и, помявшись немного, сатиновые отрезы. Парень всё сгрёб и ушёл. А женщины остались обсуждать новости с фронта. На площади каждый день по репродуктору перечисляли оставленные нашими войсками города. Нина давно уже продала на рынке все самые хорошие вещи, осталась только одежда мужа. Работала она в грязелечебнице на тяжёлой работе. В корытах и ваннах подогревали грязи для лечения раненых. Сами ездили заготовлять дрова: пилили, кололи, подвозили. А по ночам перешивала, перекраивала вещи знакомым и соседям. Главным огорчением этого дня было отсутствие хлеба. На три дня карточки отоварили халвой. А на колхозном рынке продавали пшено, но достался всего один стакан.

На целую неделю Юлька окунулась в городской быт. Впрочем, он немногим отличался от деревенского. Чуть забрезжит, вставали, хлопали постели, умывались, долго гоняя по зубам щётки без порошка. Потом затапливали печку, и Нина накрывала завтрак: овсяный суп, чай, по кусочку хлеба размером со спичечный коробок, но всё это на фарфоровых тарелках с красивыми серебряными птицами, пышными цветами. Мельхиоровыми ложечками размешивали морковный чай, а в супе на три четверти была вода. Но порядок был заведён, и все ему следовали. После завтрака Нина шла на работу, Митя в школу, а Юлька – отоваривать карточки. Знакомясь с городом, издали женщина увидела церкви. Захотелось пройти в ограду и помолиться на яркие маковки с крестами. Одна церковь была каменная, высокая, строгая, подбористая, что называется, величественная. Но Юльке больше понравилась другая, попроще, с деревянным шатром наверху. Проходящая мимо старуха поведала: «Эта церква называется овыденная, возвели её в один день. Тем же вечером была служба».

Читайте также:  «Ты слышишь, как растет душа?»

Вернувшись, домой, Юлька застала репетицию. Нина пела задумчиво, низким голосом, Митька иногда пускал «петуха», но после двух дней усилий получалось сносно. Им предстояло участвовать в концерте для раненых госпиталя. Подготовили две песни: «Перевоз Дуня держала» и «Красна девица вила кудёрышки». Митя читал ещё отрывок из «Мцыри» Лермонтова. Забегали по соседям, наряжая «красну девицу» для концерта. Нашли тёмное платье с белым воротничком. Серебристый поясок и ботики завершили образ.

Василий пришёл на шестой день, вдвоём с Юлькой затащили гумённый мешок с солью. Золотое кольцо парень оставил себе, за него выделил пять килограмм пшеничной муки. «Зачем тебе женское кольцо?» – спросила Юлька. «А жениться буду, невесте подарю!» – отвечал завхоз. «А ты что, как принц, свою Золушку, по кольцу подбирать будешь? Которой впору, та и твоя невеста?» – рассмеялся Митя. Хохотали все, а пуще всех заливался сам новоиспечённый жених.

За прощальным ужином Юлька выставила банку с крабами. Через всю банку шла надпись «Снатка – крабы». Размяли вилкой, намазали на хлеб. Крабовое мясо пахло рыбой, постным маслом и, правда, было вкусным.

На рынке за муку купили санки. Посидели на дорожку. И Юлька обняла этих ставших такими родными людей.

Обратно шла торопно, кое-где её подвозили случайные попутчики. Их разговоры не трогали сердца женщины, оно летело впереди саней к родному дому.

Всё ещё было впереди… И в летний августовский вечер 1943 года сойдутся у её дома соседи, подруги во главе с бригадиром, и девчонка-почтальон протянет ей казённую бумагу с печатью – похоронку. Закричит Юлька, чтобы все ушли, и захлопнет дверь перед лицом ошеломлённого бригадира, и закаменеет вся, вцепившись руками в столешницу. Долго будут плакать около неё испуганные дети, а потом Васька (старший) побежит на Плишкино за бабушкой Анной, и та будет отпаивать Юльку святой водой и читать молитвы. И, наконец, отойдёт Юлька, забьётся в рыданиях, враз постарев от горя. Суждено ей будет на веку пережить смерть троих сыновей. Всё это будет потом. А сейчас идёт она – Юлия Алексеевна – улыбчивой посланницей весны, а на встречу ей летят маленькие птички-трясогузки с чёрными грудками и шапочками на головках.

До весны оставалось семь дней. До похоронки – 490 дней. До нашей Победы – 1136 дней!

За солью. Часть 1
За солью. Часть 2

Надежда Мазий, поселок Маромица 

vote
Article Rating