Пропавшая рукопись

Эту рукопись (вернее, ее копию) передали из сектора муниципального архива  администрации Опаринского района. К ней была приложена вырезка из газеты «Опаринская искра», на первой ее странице назывались имена передовиков производства и коллективы, которые по итогам года  1984 года заносились  на районную Доску Почета, в Книгу Почета и были удостоены звания «Лучший по профессии». Так  что номер газеты может быть одним из первых, вышедших в 1985 году.

Страницу украшает фотография Александра Георгиевича Кочкина. Вот что рассказывается о нем:

«Маромицкое лесничество  считают одним из передовых в Опаринскм гослесхозе. И не случайно. Здесь раньше срока выполнены план и обязательства минувшего года  по бюджетной и хозрасчетной деятельности. Своевременно заложен питомник лесных  хвойных культур, высажено более 580 штук сеянцев. В срок завершен и план рубок ухода.

Нормы выработки небольшой коллектив лесничества перевыполнил на семь процентов.

Многие годы руководит этим коллективом Александр Георгиевич Кочкин.

На снимке: А. Г. Кочкин».

Александр Георгиевич Кочкин

Снимок, конечно, за давностью лет оставляет желать лучшего – со временем газетная бумага имеет свойство желтеть. Когда-то, в конце 70-х, я готовила для газеты материал об Александре Георгиевиче – он запомнился очень интересным человеком и прекрасным рассказчиком. Правда, о том, что записывал воспоминания о своей жизни, как-то тогда не обмолвился. Появилась надежда: возможно, в Маромице до сих пор живут люди, которые знали и помнят этого человека, где-то есть родные и близкие, можно найти хорошую фотографию.

Больше всего заинтересовала рукопись. Она была озаглавлена так: «Из воспоминаний о детстве, юности и взрослой жизни бывшего колхозника, впоследствии лесничего Маромицкого лесничества Кочкина Александра Георгиевича». Записи были сделаны от руки, оказались очень интересными, но… обрывались на восьмой странице.

Как попали они в архив? Кто их передал? Может быть, об этом  что-то знает Зинаида Кузьминична Козлова, руководитель школьного краеведческого музея? «Таких записей в нашем музее нет, – ответила она. – Даже не слышала никогда, что Кочкин писал мемуары». Жительница Маромицы Надежда Алексеевна Мазий проявила инициативу и попыталась отыскать в поселке людей, которые знали Александра Георгиевича, были с ним в родстве или вместе работали. И этим усилия оказались напрасными.

Тогда через социальные сети я обратилась за помощью к участникам группы «Я люблю тебя, Маромица». Мужчина, который мне позвонил, подсказал, как зовут сына Александра Георгиевича и где его можно найти. Мы связались с ним, но он не знал, что отец что-то писал. И даже не хранил ни одной его фотографии. Он дал телефон своей сестры Надежды.

До Надежды удалось дозвониться. Фотографии у нее были, она обещала выслать их на электронную почту «Сороки» или редактора. А вот о рукописи ей ничего не было известно. Переговоры наши шли летом прошлого года. Но до сих пор обещанных снимков мы не получили. А жаль. Ведь это совсем нетрудно было сделать.

Читайте также:  Мое тревожное детство. Часть 12

Но ведь где-то хранятся оставшиеся листы воспоминаний. Оборваны они были  на запятой – значит, есть надежда отыскать вторую часть.

Чем интересны эти записи? Это свидетельства очевидца, который взрослел вместе с эпохой и вместе со всеми переживал перемены, происходившие в стране. Написаны они живо и интересно. И очень хочется знать: а что же происходило в жизни Александра дальше, после этой запятой?

Хотим уточнить: Александр Георгиевич Кочкин, ветеран труда и труженик тыла,  родился 7 августа 1928 года и ушел из жизни 24 июня 2004 года.

Давайте читать то, что он написал, вместе.

«Отец с семьей до 1936 года проживал  на хуторе по р. Куваж во второй группе хуторов: это, видимо, приток большого Куважа. Выше нас по течению были хутора: Мойст, Степановы и, кажется, Грунталь. Ниже по течению Куль по нашей левой стороне  и Войтра на другом берегу. Больше соседей не помню.

В 1936 году стали хуторян сгонять в колхозы, отцу не было выбора и приходилось  тоже как-то устраивать свою судьбу.  Он решил переехать в уже организованный колхоз «1 Мая», который находился на хуторах первой группы. Население колхоза было смешанным, почти 50 на 50 (имеется в виду национальный состав – русские и эстонцы – ред.).

В верхнем течении речки был хутор Кихо Эдуарда, его сослали, раскулачив. Потом шли хутора Нагеля Я. Я., далее Гензберг, за речкой хутор Парца, ниже по течению по левой стороне хутора Коротаев Я., Заборский Н., Клейн Э., Пертель, Куус П,, Шапкины, а за речкой  Гроссман и у железной дороги хутор  Суслова И.

Хутора были расположены цепочкой по  течению речки и занимали компактную площадь, поэтому в колхозе было немного земли лишней, за которую надо было платить налог, поэтому колхоз крепко стоял на ногах.

Мы в колхоз переезжали весной 1937 года. Отец посадил нас в кошевку (выездные саночки), и мы поехали. Когда проехали под мостом,  (это был железнодорожный мост) через речку Куваж, и на лошадях ездили под мостом.

Отъехав от речки метров 150, отец остановил лошадь и стащил укрывавший нас тулуп. На нас вопрос он  ответил, что сейчас пройдет поезд: мы услышали шум, и из выемки выкатился как большая черная бочка, с высокой трубой  паровоз, а за ним шесть двухосных коричневых вагонов. Замыкал этот состав зеленый пассажирский вагон, который в народе называли «Столыпин». Эти вагоны были в то время неотъемлемой частью любого состава, даже маневровые паровозы таскали этот вагон. И получалось так: черный паровоз и темно-зеленый вагон с решетками – и больше ничего.

Это было великое и принудительное переселение умных и предприимчивых людей с юга на север в сторону Котласа, а дальше не знаю, куда».

Продолжение следует.