Открываем Грина – 24

И в шестьдесят мы верим, словно дети,
В могущество пригрезившихся слов.
Я не Ассоль, но мне на этом свете
Нельзя прожить без Алых парусов.

Н. Артемов

В годы борьбы с космополитизмом Александр Грин, как и многие другие деятели культуры: А.А. Ахматова, М.М. Зощенко, Д.Д. Шостакович, – был в советской печати заклеймен как «космополит», чуждый пролетарской литературе, «воинствующий реакционер и духовный эмигрант». Разоблачению Грина посвятил свою статью «Проповедник космополитизма» в первом номере журнала «Новый мир» за 1950 год В.Важдаев. Книги Грина в массовом порядке изымали из библиотек. «Главным недостатком Грина является своеобразное содержание его произведений… Где и в какое время живут и действуют герои Грина, совершенно неизвестно и непонятно». Другие, подчеркивая влияние «иноземных мастеров слова» и находя, что «под ворохом этих влияний трудно уловить что-либо самостоятельное», с заметным удовлетворением видели (как этого им хотелось) в А. Грине художника «асоциального» и считали, что его «невинные фантазии несравненно благороднее, чем литературное обсасывание событий, от которых пахнет ещё не остывшей кровью и веет духом трагического героизма». А вот как воспринимает это сам Александр Степанович:

Как-то раз в кругу семейном, за вечерним самоваром
Я завел беседу с немцем – патриотом очень ярым,
Он приехал из Берлина, чтобы нам служить примером –
С замечательным пробором, кодаком и несессером.
Он привез супругу Эмму с «вечно женственным» в кавычках,
С интересом к акушерству и культурностью в привычках.
Разговор, как подобает, все вокруг культуры терся…
На германском идеале я застенчиво уперся…
«Идеал национальный мы, конечно, ставим шире:
От Калькутты до Марселя, от Марселя до Сибири.
Вы народ своеобразный, импульсивно-неприличный,
Поэтически-экстазный и – увы – нигилистичный.
Гоголя и Льва Толстого изучал я со вниманьем…
Он гороховые брюхи подтянул, чтоб не подмокли.
Поразительно! Писали с несомненным прилежаньем»
Я пустил в него стаканом (ты б стерпеть, читатель, смог ли?).
P.S. Стиль подделываю Гейне с тем намеком, что за Вислой
Сей талант великолепный признают с усмешкой кислой.
А поэтому полезно изучить, для просвещенья:
В людоедских прусских школах все его произведенья.

Открываем Грина – 24

В автобиографии, написанной в 1913 году, Грин заявил: «В детстве усердно писал плохие стихи». Первые зрелые стихи, появившиеся в печати, как и его проза, носили реалистический характер. Кроме того, сатирическая жилка Грина-гимназиста вовсю проявила себя во «взрослых» стихах поэта, что нашло отражение в длительном сотрудничестве с журналом «Новыйсатирикон». Среди поэтов старшего поколения наиболее притягательным для Александра Грина, как отмечают биографы, был Валерий Брюсов. В годы революции Грин отдал дань гражданской поэзии: «Колокола», «Спор», «Петроград осенью 1917 года». Литературовед и поэт эмигрант Вадим Крейд в конце XX столетия так отозвался в нью-йоркском «Новом журнале» о стихотворении «Петроград осенью 1917 года»: «А Грин – стихи газетные, имеющие в себе что-то от репортажа, но этим-то и ценные, ибо они историчны в прямом смысле слова. Такие стихи писали Петр Потемкин и Саша Черный, эмигрантский газетный поэт Мунштейн и «красный», он сам себя называл, газетный поэт Василий Князев». Первая попытка издать в начале 1960-х годов поэтический сборник Грина окончилась неудачей. Лишь вмешательство поэта Леонида Мартынова поколебало устоявшееся мнение. В Собрании сочинений Грина 1991 года в составе третьего тома были напечатаны 27 стихотворений поэта, в их числе и «Петроград осенью 1917 года».

У сквера митинг. Два солдата
Стращают дачника царем.
Он говорит: «Былым огнем…
Студенчества душа богата…
Царя я не хочу, но все ж
Несносен большевизма еж».
В толпе стесненной и пугливой
Огнями красными знамен
Под звуки марша горделиво
Идет ударный батальон…
Самоотверженных лавина,
Дрожит невольная слеза,
И всюду вслед стальной щетине
Добреют жесткие глаза…
Библиотека русской классики.
Сама себе служи наградой,
Коня вздыбляя высоко,
И вырви с болью как с отрадой
Стрелы отравленной древко.

Открываем Грина – 24

На снимке: Петроград осенью 1917 года.

По свидетельству биографа: «В 1917-1918 годах бывшая жена много помогала Грину материально, в 1920 году, когда они уже давно не жили вместе, а Вера Павловна уже три года состояла в гражданском браке с геологом Казимиром Петровичем Калицким, заболевший сыпным тифом Грин написал завещание, в котором все права собственности на его литературные произведения исключительно и безраздельно завещал своей «жене Вере Павловне Гриневской». Даже в третий раз женившись, Грин упрямо, как талисман, возил по многочисленным питерским адресам её фотографии. Одной из вероятных причин развода с первой женой Алексей Варламов называет тот факт, что Вера Павловна тоже была писательницей, сотрудничавшей с различными журналами, преимущественно детскими. Как писательницу Веру Павловну упоминает в своих воспоминания и Корней Чуковский. «Невозможно представить Маргариту литературной дамой при Мастере, – уверен Алексей Варламов. – Словом, у неё была своя, отдельная от Грина литературная судьба и свои амбиции, от этого союз их оказался изначально обреченным».

Чувства первой любви Грин не растерял на своем жизненном и творческом пути. В июне 1930 года в письме к Вере Павловне Грин пишет: «…Среди всех моих пороков и недостатков есть одно неизменное свойство: я не могу и не умею лукавить душой. А мое отношение к тебе такое, как оно вытекает из самой живой сердечной и благородной природы, Оно – настоящее отношение и никаким иным быть не может». Вера Павловна Абрамова-Гриневская-Калицкая умерла в 1951 году. Её неприметная традиционная христианская могила затерялась среди других и в пространстве кладбища, и во времени. Но люди не забыли её. Не забыли, в первую очередь, потому, что Вера Павловна осталась на всю жизнь верным другом и помощником Александра Степановича. Поиск захоронения дал результат. В начале декабря 2018 года её могилу нашли и принесли в знак памяти первые за долгие десятилетия цветы.

Открываем Грина – 24

На снимке: первая жена Александра Грина – Вера Павловна Калицкая и её могила, которую удалось отыскать в 2018 году. Фотомонтаж автора.

Как я уже писал, при содействии Максима Горького Александру Грину удалось получить комнату в Доме искусств и академический паек. Что же это такое? Академический паек существовал в 1919-1923 годах, как регулярное ежемесячное натуральное бесплатное пособие ученым от советского правительства. Отсюда и название – академический. Выделялся он и представителям культуры и искусства: писателям, поэтам, артистам и художникам. Нормы академического пайка в этот период не менялись. В него входило: 14.350 кг пшеничной и ржаной муки, 5 кг крупы, 2,500 кг гороха, 6.650 кг мяса, 2 кг рыбы, 1.640 кг жиров, 1.25 кг сахара, 205 г кофе, 820 г соли 450 г мыла, 5 коробок спичек. С 1921 года пайки стали выдаваться не только собственно ученым и писателям, но и членам их семьи. В 1922 году академический паек получали 15594 человека. Александр Степанович Грин вошел в их число. С сентября 1923 года академический паек был отменен и заменен денежным обеспечением в дополнение к заработной плате. В трудные годы Гражданской войны советское правительство, которое нередко критиковали в своих работах и произведениях «академические» льготники, предоставило им возможность жить и работать.

Открываем Грина – 24

На снимке: первая книжка Александра Грина «Шапка-невидимка» и книга «Сто верст по реке», основу которой составили произведения, написанные Александром Грином в архангельской ссылке.

В то же время Александр Грин жил в «Доме искусств», жил рядом Н.С. Гумилевым, В.А. Рождественским, О.Э. Мандельштамом, В. А. Кавериным. Этот круг общения вполне объясним. Грин был не только поэтом, сказочником, автором повестей и романов. Немало стихов, песен и отдельных строф и строк включал он в свои рассказы. Лиризм его речи, поэтичность всегда выдавали в Грине поэта. Круг его интересов был широк, как и круг его друзей. Однако при всем своеобразии творчества Грина его ценностные ориентиры находятся в русле традиций русской культуры. Из сказанного выше об идейных мотивах прозы Грина можно сформулировать краткие выводы: Грин – моралист, талантливый защитник традиционных для русской литературы гуманистических нравственных идеалов. В романтике гриновского типа «покоя нет, уюта нет», она происходи от нестерпимой жажды увидеть мир совершеннее, возвышеннее, и потому душа художника столь болезненно реагирует на все мрачное, скорбное, приниженное, обиженное гуманностью. Из-за переиздания одних и тех же произведений Грина знают «далеко не целиком, представляя его все ещё как-то односторонне, зачастую сусально-романтически».

Открываем Грина – 24

На снимке: (слева направо) установленное лицо, Ф.Э. Криммер, П.П. Крючков, А.К. Глазунов, Ф.И. Шаляпин, неустановленное лицо, Г. Уэллс, А.С. Родэ, М.А. Горький, М.Ф. Андреева, Дж. Уэллс, М.И. Бенкендорф, М.В. Шаляпин. Петроград. 1920 год. Фото М. Наппельбаума.

Чем эта фотография неизменно привлекает внимание? Осенью 1920 года в Россию, по приглашению Максима Горького, приехал писатель-фантаст Герберт Уэллс. Это событие широко освещалось в прессе. Фотографы не упускали случая, чтобы запечатлеть знаменитость. Со временем эти снимки приобрели историческое значение и стали представлять особый интерес. Копия одного из них находится в гриневском музее Феодосии. В Петрограде с Уэллсом устраивались встречи и творческие вечера. 30 сентября в Доме искусств его принимали петербургские писатели и журналисты. Говорили по-русски: А.В. Амфитеатров, В.Ф. Боцяновский, А.С. Грин, М, А. Горький, Н. Пунин, П. Сорокин, К.И. Чуковский, В.Б. Шкловский, по-английски: Ю.Н. Данзас, Евг. Замятин, С.Ф. Ольденбург, В.А. Чудовский; речи говоривших по-русски переводились для Уэллса. «Амфитеатров сказал чудную речь, которую Горький даже предпочел не переводить для Уэллса, – отмечает в своем дневнике поэтесса Ада Оношкович-Яцина: «Вы попали в лапы доминирующей партии и не увидите настоящую жизнь, весь ужас нашего положения, а только бутафорию». Шкловский… ругал Антанту. А сам Уэллс говорил о нашем плохом правительстве, что М.И. Бенкендорф дипломатично поступил, переведя как «великий опыт».

Читайте также:  Беззаветное служение народу

Открываем Грина – 24

Первые сборники рассказов Грина «Шапка-невидимка» (1908) и «Рассказы» (1910) привлекли внимание критики, а, значит, и внимание читателей. В 1910–х годах он начал писать и публиковать стихи «Искажение» и «Реквием». Первые всходы дали прекрасные плоды. В период с 1920 по 1930 годы были написаны и опубликованы его лучшие произведения. После смерти Грина его произведения стали печататься все реже и реже. Возвращение их к читателю произошло, как уже отмечалось, лишь в 1956 году. Пик читательской популярности Грина пришелся на годы хрущевской «оттепели». На волне нового романтического подъема в стране Александр Грин превратился в одного из самых издаваемых и почитаемых отечественных авторов, кумира молодого читателя. Сегодня произведения Александра Грина переведены на многие языки, его имя носят улицы во многих городах, его имя, его талант увековечены горной вершиной и звездой. Но об том более подробно мы поговорим в заключительной части эссе.

Открываем Грина – 1
Открываем Грина – 2
Открываем Грина – 3
Открываем Грина – 4
Открываем Грина – 5
Открываем Грина – 6
Открываем Грина – 7
Открываем Грина – 8
Открываем Грина – 9
Открываем Грина – 10
Открываем Грина – 11
Открываем Грина – 12
Открываем Грина – 13
Открываем Грина – 14
Открываем Грина – 15
Открываем Грина – 16
Открываем Грина – 17
Открываем Грина – 18
Открываем Грина – 19
Открываем Грина – 20
Открываем Грина – 21
Открываем Грина – 22
Открываем Грина – 23

Николай Шкаредный, окончание следует.

голос
Рейтинг статьи