Семья Коваленко

Эти воспоминания прислала нам Надежда Малькова, которая живет в Перми. А привезла их записанными на диск ее мама Мария Давыдовна Коваленко.  Несмотря на возраст (родилась в 1936 году), нынешним летом она вместе с племянницей побывала в Опарино, на своей малой родине. Мария Давыдовна жила в Опарино до 16 лет, сначала на хуторе, затем в деревне Культура. Здесь она ходила в школу, помнит многие фамилии и людей.

Свидетельство о рождении

Вот что пишет Надежда:

«Бабушка и дедушка в начале ХХ века приехали в Опарино из Витебской и Винницкой губерний. Мой дед — Коваленко Давыд Иванович, 1884 г.р., бабушка – Коваленко Христина Васильевна, ориентировочно 1870 г.р.

Христина и Давыд Коваленко

дяди — Коваленко Владимир

Коваленко Владимир

Коваленко Никифор

Коваленко Никифор

Коваленко Федор

Коваленко Федор

Коваленко Николай, к сожалению его фото нет. В «Книге памяти» о них ничего нет, я искала их имена на сайте «Мемориал» и «Подвиг народа» (там есть награда Федора)».

Можно понять, что родные Надежды были участниками Великой Отечественной войны. Может быть, кто-то из читателей нашей газеты что-то слышал об их судьбах? Или живы другие родственники? Ведь фамилия Коваленко в поселке известная. А далее мы предлагаем вам познакомиться с воспоминаниями Марии Давыдовны, которые записала ее дочь. Они касаются небольшого периода времени и рассказывают о семье Коваленко.

«Наши родители приехали в Опарино по Столыпинской реформе в начале ХХ века. Мама в девичестве Паршута Христина Васильевна, папа – Коваленко Давыд Иванович, приехали из Витебской и Виленской губерний (Украина и Белоруссия). Мама приехала с отцом и мачехой (братьев не помним, скорее всего, неродные). Папа приехал с братьями Никитой Ивановичем, Александром Ивановичем, сестрой Прасковьей Ивановной (сын Осип Иванович, незаконнорожденный, взял отчество деда), отцом Иваном (похоронен в Опарино на старом кладбище в 5 км. от Опарино к р. Лузе). Никита и Александр погибли в германскую войну. Вместе с ними приехали двоюродные братья Коваленко Петр Егорович, Илья Егорович (Егор и Иван были родными братьями). Приехал ли Егор – не помним, наверное тоже был, только старенький.

Жена Петра Агриппина (мать Анюты), была крестная всех наших детей. Крестный – Атрашкевич Ануфрий (соседний хутор). (От редакции – мы не уверены, что фамилия указана верно, может быть, Анташкевич?)

Мамина родня (отец с мачехой) не прижились в Опарино (слишком тяжело корчевать землю, мужчин мало) и сразу уехали в Забайкалье (Петровск-Забайкальский). Там сейчас живут их дети.

Петр жил в самом Опарино, Илья тоже. Петр Иванович работал на бойне бойцом. На хуторе жил только Давыд.

На хуторе выстроили два дома, баню. Жили единоличниками. Давыд с семьей жил в одном доме, остальные во втором. Был выгон, пашня, овощи, сеяли лен. Ловили рыбу в речке, охотились. Несколько коров, лошадей, бычков, держали кур, поросят. Сами катали валенки, ткали. Не могли только сделать сахар и красивые ситцы, ездили в Киров, покупали их там. Папа работал в Опарино на лошадке, развозил что-то, платили деньги.

Прасковья зарабатывала, ходила в няньках. Деньги часто пропадали из-за реформ, потому что не успевала тратить, копила.

Осип в детстве пас коров, потом лет в 18 стал работать на железной дороге. Женился на Еременко Вере Васильевне, их семья тоже приехала с Украины, жили на хуторе. Еременко (отец) был бригадиром в колхозе после коллективизации.

Осип с семьей поселились на полустанке (звали Казармы), родилось десять детей. Забрал мать нянчиться. В колхоз не поехали, там и остались жить.

Коллективизация. Переехали в 39-м. Трудно приживались. Мама, когда шли по дороге на кладбище бывшей деревни Культура, очень плакала, что все заброшено, земли все заросли.

В колхозе нужно было заработать трудодни, сдать молоко, шерсть, яйца. Мать каждый день носила сдавать бидончик молока, могли не принять – жирность мала или не чистое. Говорили: несите завтра — снова несем.

Перевозили сами дом, сами ставили. С 1940 года по 1946 годы жили в колхозе. Папа работал в колхозе сторожем капустного поля, ходил с палкой. Кто-то украл несколько вилков капусты, родителей арестовали. Маму и папу забрали осенью 1942 года. Продержали семь месяцев. Сидели рядом в камерах, сначала слышала, как отец стучал. Потом стало не слышно, куда-то перевели.

После 1942 года в колхозе некому стало работать, мама не могла после тюрьмы, была слепая, лечили сами. Если никто не работал в колхозе (родители были старенькие), не разрешали коров пасти, землю под картофель не давали. Пришел Никифор, устроился работать в Опарино, стало нужно перебираться в Опарино. Построили большой дом. Перешли в другую школу. Я пошла в школу в 1944 году. Раньше с семи лет не отдавали, с 8-9.

Школа

Хата была большая, огромный матрас, сеном набитый. Кормили корову сеном из матраса. Спали на досках. Две недели сидели одни, потом пришла Прасковья. Осталась жить с нами, кормила.

В войну летом с сестрой и другими ребятами вместе с коровами уходили в лес собирать землянику, приходили с коровами. Целый день ходим, наберем трехлитровый бидон — и на вокзал. Если повезет, поменяем у проезжих на буханку хлеба. Идем домой победителями, с хлебом!

Мама поминала Петрулю и Лукерью, мачеху Анастасию. Одна из них, Петруля или Лукерья, жила в семье и была без руки. Помогала, жевачку детям сделает да пеленку подоткнет. Приходилось за ней ухаживать, мыть, расчесывать, кормить.

Еременко жили на Лузе, где-то метров 500 от нас».

P.S. Несколько фото, которые не вошли в материал:

Мария Давыдовна Коваленко

Мария Давыдовна Коваленко

Коваленко Никифор

Коваленко Никифор

Коваленко Никифор, очевидно с сослуживцем.

Коваленко Никифор