Россия начиналась с деревень. Часть 3

Церковно-приходские (или церковные) летописи являются малоизученными историческими источниками второй половины XIX — начала XX века. До последнего времени происхождение летописей, как и многие другие источники церковного происхождения, для установления определенных фактов, событий, дат историками и краеведами практически не привлекались. Поэтому неизвестным на сегодня остается количество хранящихся в местных архивохранилищах церковных летописей и распределение их по регионам.

Церковно-приходские летописи как особую разновидность исторических источников первым начал исследовать советский и российский историк и краевед, академик РАО, председатель Союза краеведов России Сигурд Оттович Шмидт. Один из, к сожалению, немногих примеров использования подобного материала находим в публикации «О церкви в селе Шадрино» кандидата филологических наук Елены Леонидовны Демидовой в мае-июне 2012 года в «Опаринской сороке», подготовленной с участием Василия Александровича Графова. Обратимся и мы к истории создания церковных летописей на Вологодчине, так как современный Опаринский район появился на территории Никольского уезда Вологодской губернии.

В церковно-приходских летописях Вологодской епархии встречаются ссылки на Указ Вологодской духовной консистории от 6 ноября 1876 года о заведении церковных летописей, в котором подробно расписывалось, какие сведения следовало заносить как в историческую, так и в современную «летопись текущих дел». Однако это указание многими причтами не было услышано. После обозрения с 15 июля по 13 августа 1867 года около ста церквей и документов от 253 церквей епископ Вологодский и Устюжский Павел издал «Предложение Вологодской духовной консистории от 26 октября 1867 года №5995», в котором, в частности, отмечалось: «Нигде не заведено церковных летописей». В связи с этим Распоряжение епископа Павла было следующим: «Циркулярно предписать всем в Епархии Благочинным с объявлением всем причтам: при всякой церкви чтобы неотложно были заведены церковные летописи — на книгах или тетрадях — надлежащим образом скрепленных местными Благочинными, с возложением обязанности вести сии летописи на местных священников».

Заглянем в одну такую приходскую летопись за 1905 год. «Одумается ли тяжко прегрешивший русский народ, оставит ли свою прежнюю безумную жизнь в наступившем году, дабы Милосердный Бог миловал его и даровал победу и одоление на Дальнем Востоке? Дико, безумно, нагло, дерзко и разнузданно ведет себя население даже в нашей глухой местности. Пожилой народ, благодаря своей темноте, необразованности, религиозной беспечности, бесправности, как пережитки всюду и везде прочно укоренившихся своеволий и правонарушений, потерял в конце влияние и всякую опеку над молодежью, в силу чего чем дальше становится не только год от году, но даже день ото дня гаже и гаже. Праздничное веселье у молодого народа без драк не обходится. Только и слышно: там того-то избили, в другом месте того-то изрезали. Особенно страшно оттого, что ныне не просто бьют во всяких свалках, драках и побоищах, но колют и режут людей часто даже трезвых, случайно попавших тут или вздумавших вразумить бесчиников, как на бойне скот. Медицинские записи больных в Никольской земской больнице вероятно много бы поведали миру о подвигах в уезде молодого поколения в праздничные дни». Не напоминает ли вам эта запись криминальную хронику наших дней? А их отделяет ни много, ни мало — целый век!

Великий путь «встречь солнцу» для русских людей стал долгой и нелегкой дорогой, полной драматических событий и интересных открытий. Начали его торить выходцы из Ростово-Суздальских земель. Не все звенья этой длинной цепочки доподлинно известны нам, многое утеряно, забыто, погибло и ушло от нас навсегда. В отрывочных сведениях летописей, в упоминаниях о не дошедших до нас «дорожниках» — этих словесных географических атласах прошедших столетий — вот, пожалуй, и все письменные «следы» об историческом прошлом нашего народа.

Чтобы этих потерь было как можно меньше вышли в поход энтузиасты. Большую краеведческую работу по изучению родного края в Опаринском районе вели и ведут Зинаида Кузьминична Козлова в Маромице, Николай Павлович Бартев в Стрельской, Елена Васильевна Волынская из Опарино, опекающая родовое гнездо — Шабуры, Екатерина Дмитриевна Жолобова, до недавнего времени проживавшая в Моломе. Спасибо Юрию Михайловичу Холопову за интересные исследования по Альмежу, за краеведческие изыскания — Василию Александровичу Графову. По мере сил и возможностей я также добровольно вступил в отряд опаринских краеведов. Этот опыт нашел отражение в моем документальном повествоании «Даль памяти», за что я должен сказать слова особой благодарности истинному журналисту Владимиру Борисовичу Лысову, человеку, влюбленному в людей и историю Опаринского района.

Уже сегодня можно было бы занести в анналы истории Опаринского района несколько обоснованных документами дат. Так достоверно, имеется в виду на сегодняшний день, установлено упоминание о Шабурских починках — 1780 год. Опарино и Латышский одного поля ягода — появились в связи с завершением строительства железной дороги Пермь-Вятка-Котлас в 1899 году. Деревня Шадринская, как и село Красное, уже географически прописана на карте 1800 года. Село Шадрино появилось как центр церковного прихода в связи с освящением Моломского храма во имя Михаила Архангела в 1886 году, а первый сельский сход здесь прошел в 1883 году. Чем не дата?! А вот поселок Заря имеет современную окраску, значит, ответ на вопрос о дате образования где-то рядом. Первое упоминание о Маромице относится к 1933 году, когда здесь был открыт мехлесопункт Опаринского лестранхоза. По этой же схеме появился поселок Вазюк. Вазюк — это в современном звучании, а подлинное имя реки, давшей имя поселку лесозаготовителей, — Вазюг. Юг — по-коми — река.

Недалеко от Вазюка станция Староверческая. Ее, как известно, можно датировать 1676 годом. Именно в этом году в вятские суземы была высланы старообрядцы — участники Соловецкого восстания, которое вошло в историю как «Соловецкое сидение» (1668—1676). 500 монахов-староверов, пострадавших в этих событиях, поминаются по старообрядческому синоднику. Прознав это, после реформы патриарха Никона бежали на Вятку в глухие таежные дебри старообрядцы из центра России, чтобы жить прежним укладом, креститься двумя перстами, вести богослужения по старым, дониконовским книгам. К концу XIX века в Вятской губернии проживало более ста тысяч старообрядцев, во многом повлиявших на развитие экономики и культуры региона. Староверческие общины и сегодня продолжают свою деятельность, их силами построены старообрядческие храмы в Омутнинске, поселке Кильмезь, деревне Микварово Кильмезского и деревне Кувакуши Афанасьевского района.

Николай Шкаредный.