Он говорил: " Мне песня – радость…»

Ушел из жизни еще один хороший человек, так уж Бог устроил век – не стало с нами весельчака, песенника, искристого и задорного гармониста Якова Петровича Шефера. Его гармонь не просто отзывалась на переборы – она словно задушевно разговаривала с каждым человеком, согревала сердца как огонь…

20 августа он, как и в предыдущие годы, был участником праздника День деревни Стрельской. Да и в Маромице, где он жил и работал, редкий концерт или массовое мероприятие обходилось без его гармони и его песен. Его хорошо знали опаринцы, потому что он не раз выходил сцену районного дома культуры.

Мы познакомились с Яковом Петровичем в Стрельской, где он «зажигал» участников и гостей праздника и народными наигрышами, и модной современной песней. Петь и играть – всегда сложно. Но у него это отлично получалось! И вот его песня оборвалась.

Самые глубокие соболезнования Ирине Эрнстовне, детям, родственникам. Особое обращение к сыну Павлу. Теперь твое плечо должно принять ответственность и за себя и за отца. Держитесь! Помните, жизнь продолжается. Не горем и слезами храните память о вашем дорогом и любимом человеке, а его любимой песней. Вспомните, как он ее пел. И я попробую в минуты прощания говорить его словами:

Он говорил, что «Песня – радость,
Согреет сердце, как огонь.
Наверно, потому досталась
Мне деревенская гармонь.
Меня не вспоминайте лихом,
Умейте верить и любить!
И пусть моя гармонь затихла,
Но песня продолжает жить!»

И в этой песне – его продолжение и наша память.

Искренне ваш Николай Шкаредный.

Гармонь – его большая любовь

Это отрывок из нашего с Яковом Петровичем разговора, который состоялся в клубе поселка Маромица почти шесть лет назад, в декабре 2010 года.

Он по праву считался одним из лучших гармонистов района, потому что играл и пел как дышал – легко и непринужденно, а гармонь в его руках заставляла слушателей печалиться и радоваться, переживать и вспоминать…

Взял в руки гармонь очень рано, лет в семь уже пытался играть «Во поле береза стояла». С тех пор с этим инструментом не расставался. Ему было у кого учиться: отличным гармонистами были отец и мать, старший брат играл на баяне. Маленькому Яше гармонь в руки не давали – хотели, чтобы он тоже стал баянистом. Родители считали этот инструмент более благородным. Баян он освоил. Но русская гармонь навсегда осталась его большой любовью.

«Я – сторонник всего российского, настоящего русского, национального, – говорит он. – Хотя во мне течет и немецкая кровь, бывает порой до слез обидно смотреть, как по телевидению пропагандируют зарубежную культуру и музыку, а о своей забывают».

Почему же так ценил он гармонь? Ведь возможности баяна куда шире.

«Есть в гармони какая-то изюминка. И хороший гармонист сыграет на ней не хуже, а иногда и лучше баяниста. Особенно хороши гармони не фабричные, а кустарные: строй у них нежный, ласковый. А вот что в ней такого, словами объяснить невозможно. Наверное, душа».

Нот Яков Петрович не знал, в музыкальной школе не учился, все мелодии и наигрыши подбирал по слуху. Играл он и плясовую, и танцевальную музыку, и песни, и национальную немецкую, которую слышал от отца: польки, вальсы.

Отец у Якова Петровича играл на гармони с ласковым названием «Рябинушка», выписанной через Посылторг. Она и в руках сына пела заливисто и широко, хотя возраст у нее солидный. Покупал Я. П. Шефер несколько кустарных гармоней. Была у него и настоящая горьковская. А последняя – обычная шестипланка.

Он любил играть, когда остается дома один: «Играешь, музыка звучит, а сам ты уносишься мыслями далеко-далеко».

«Я за то, чтобы гармонь в России пропагандировалась как можно шире. Чтобы открывались классы в музыкальных школах, создавались любительские клубы. Мы – русские и не должны об этом забывать», — сказал он на прощание.

Жаль, что больше не услышим мы его виртуозной игры, его пения под собственный аккомпанемент, не увидим его самого. Искренние соболезнования Ирине Эрнстовне и детям! Как все-таки несправедлива и коротка наша жизнь…

Татьяна Тунгусова.

Мы предлагаем еще раз вспомнить Якова Петровича Шеффера, посмотрев фото из архивов «Опаринской сороки» и Николая Николаевича Шкаредного.

Яков Петрович Шефер

Яков Петрович Шефер

Яков Петрович Шефер

Яков Петрович Шефер

Яков Петрович Шефер

Яков Петрович Шефер

Яков Петрович Шефер

Яков Петрович Шефер