О селе Шабуры и его истории

Малая родина Елены Евгеньевны Волынской – село Шабуры Опаринского района. Заинтересовавшись историй этих мест, она начала собирать сведения. Искала материалы в архиве, разговаривала со старожилами. Результатом поисков стал материал, который она предложила нам.

Конечно, он не претендует на историческую точность, но очень интересен. Свои поиски Елена продолжает и обещает, что непременно последует продолжение. А чтобы данное исследование было более полным, она обращается за помощью к нашим читателям, кто так или иначе связан с Шабурами – возможно, у кого-то сохранились материалы по истории села, сведения о людях, которые когда-то жили там. Давайте воссоздавать нашу историю общими усилиями. Почтовый ящик «Сороки» ждет ваших писем!

Почему и когда появилось название Шабуры — пока неизвестно. В Пермском крае тоже есть Шабуры — так как в древности воевал эти земли персидский царь Шабур І, также существовал и татарин — разбойник Шабуре. По другой трактовке: «шабур» — верхняя теплая одежда.

Справка Опаринского муниципального архива свидетельствует, что село Шабуры и деревни Кузнецовская, Андреевская — три разных селения на одном угоре. Также выяснилось, что у многих место рождения в паспортах не Шабуры, а д. Кузнецовская либо Андреевская.

Живет в Опарино М. М. Русанова 1920 года рождения, родом из д. Кузнецовской. Она рассказала, что когда была еще ребенком, делились нынешние Шабуры воротами в «районе чайной» (ныне клуб) на село Шабуры (там были церковь, церковная школа, почта, магазин, дома попа, дьякона, избушка «просвирни»), и деревни Кузнецовскую и Андреевскую. Так же были ворота при выезде (у бывшей больницы) и третьи ворота на Русановской горе.

Из воспоминаний М. М. Русановой и ее сестры Н. М. Белобородовой (из п. Гостовское Шабалинского р-на).

Село Шабуры

Шабурская Христорождественская церковь была кирпичная и самая красивая в нашей волости — высокая, семиглавая. В солнечные дни купола отображали такой свет — аж глазам было больно смотреть. Под большим главным куполом была колокольня. Колокола — в два ряда, среди них один большой. Звонарем и сторожем церкви был Федот. По праздникам привлекались звонить и сельские мужики: Михаил Акимович Рупышев, Илларион Васильевич Русанов, Александр Кононович Русанов. Звон с переборами, с переливами был слышен на всю округу.

Фундамент — с метр, из белого кирпича, выше поставлена железная узорчатая кайма и покрашена в темно-зеленый цвет. Церковь со всех сторон была обнесена оградой. У ограды нечасто в ряд посажены акации — очень красиво. На входе двои ворота: в одни заходили, а в двустворчатые заезжали. В самой церкви иконостас весь искрился. Гробница высотой с метр 20 см, на вид как ящик из стекла, на углах обвита позолоченными кольцами. Внутри четыре ангела стоят на одном колене и поддерживают на одной полувытянутой руке гробницу Иисуса Христа, а другая рука на колене. Нина Михайловна с братом бегали на каждую службу и все смотрели на маленьких куколок (ангелов). Дома маленькая Нина с ревом просила маму попросить у батюшки одну куколку для нее. Мама говорила:"Нельзя просить, это не куклы, а ангелы".

Село Шабуры

При входе в церковь, на паперти слева — вход на колокольню. Рядом с церковью направо — «мертвецкая». Например, деревня Молебенское (такая же длинная, как Слудка) была в 20 км от Шабур. Привезут покойника к вечеру — до утра помещали в «мертвецкую».

Рядом с церковью жил дьякон Аполос Голубев с семьей (в 70-е годы этот дом купила моя мама, где мы и прожили более 10 лет - Е.Волынская). Дочери Лида и Анна пели на клиросе, сын Александр был псаломщиком. Певчие привлекались также со стороны: пели четыре дочери купца Рудакова и сельские учительницы.

Рядом с домом Аполоса была почта, чуть дальше — дом батюшки Алексея и матушки Марии (детей у них не было). В церковной ограде, налево от входа, в небольшом домике жила монашка — прозвали ее «просвирней» (стряпала просфоры). Возле домика стол, длинные лавки. Прихожане из деревень здесь обедали, а она добрая была. Чай, каша, в постные дни щи из сушеной рыбы всегда на столе, за это ее уважали. Как поедут «подать» собирать по деревням (кто сколько сможет), сборщик для церкви, «просвирня» — для себя. Так дедушка Яков (Марии и Нины) говорил: «Приедут без меня, так сборщику поменьше, „четверик“ зерна нагребите, а „просвирне“ — побольше» (четверик — деревянная посуда в виде таза). Прихожан в праздники было много, и пешком шли, и из дальних деревень на лошадях приезжали.

В церковной ограде, на угоре, было кладбище — там хоронили интеллигенцию. Нина Михайловна помнит только четверых: князь Маракулин (так было написано на надгробии), его жена и сын (В. Я.Кокоулин слышал, что Маракулин был купцом — торговал берестой, корой, дичью паровой). У Маракулина в школе была «лавка» (во время войны в этом здании был детдом). Также в церковной ограде был похоронен сын помещика Рудакова из Заполья – Василий ( он умер молодым), женился и мало пожил. Отец посылал его торговать — тот пристрастился пить и заболел туберкулезом. Простых людей хоронили в ограде — дорого платили за место. В 1917 году у Нины и Марии умерла тетя (мамина сестра), так дедушка за место 2,5 пуда хлеба отдал. А в 1924 году не стало деда — убило «лесиной», тоже похоронили к дочери в ограду (тогда уже не платили за место). У простых людей кресты были деревянные, и их немного. У интеллигенции — памятники белые, мраморные.

В церкви крестили, венчали, отпевали. Люди верили, знали и почитали великие праздники: Троицу, Землю-именинницу, Заговенье, Спасов, Богородский, Прокопьев дни, Успенье, Пасху, Масленицу. В Крещенье ходили на реку Молому все нарядные, женщины в шелковых полушалках.

За селом были церковные земли (назывались «крылошанские»(крылошане — прихожане — Е.Волынская). Обрабатывали их наемные «казаки» — русские работники (говорили «ушел в казаки», как в «домовики»). Платили им по договоренности. Одно из «крылошанских» полей назвали «Емелиной шляпой» — когда-то там не было деревьев, и вид с реки был очень похож на шляпу. Уже после Великой Отечественной войны на «Емелиной шляпе» сделали кладбище. В Заполье жила Суворкина Александра Дорофеевна (06.05.1882г. — 23.03.1964 г.) — мама О. Я. Котельниковой. Незадолго до смерти наказала: «Первую на этом кладбище похороните меня, не кладите молодых первыми, чтоб не умирали».

Когда точно закрыли церковь – неизвестно (где-то в 30-х годах). Стащили кресты, двумя тракторами целый день бились, не один трос порвали. Народу было много — кто молился, кто плакал. Крест упал «вниз головой» — на метр в землю ушел. Потом колокола стали стаскивать, погрузили на сани — куда-то увезли. Самый большой колокол довезли до лога под «Груниной» речкой — там еле вытянули на гору, и сани сломались. Долго он там лежал, куда потом исчез — никто не знает. Говорили, что серебряный был, и его хотели перелить на пушки.

В 1943 году в церкви решили сделать клуб. Только один раз прошел концерт — больше никто не пошел в «такой» клуб. В Шабурах во время войны был заготовительный пункт (контора «Заготзерно» была в Заполье). Все колхозы привозили зерно в село на склады, места не хватало, и зерно ссыпали в церковь. Позднее сделали из церкви мастерскую. В настоящее время на месте Христорождественской церкви большой курган. Рядом строится маленькая часовня.

На снимках: такой была Христорождественская церковь перед тем, как ее снесли: сестры Рупышевы (девичья фамилия).

Елена Волынская.
Продолжение следует...