Мое тревожное детство. Часть 7

Продолжение. Начало в номерах от 24 августа, 30 августа, 07 сентября, 13 сентября, 21 сентября, 28 сентября

Моя переписка с журналистом Н. А. Покровским

Уже пожилым человеком я планировал обязательно посетить этот уютный маленький городок. Это желание появилось накануне развала СССР, осуществленное преступниками, перевертышами, горе-руководителями нашей гибнувшей страны. В осуществление своего намерения я написал теплое письмо в городской комитет комсомола с убедительной просьбой поручить кому-нибудь из активных комсомольцев написать мне ответное письмо с описанием главных перемен, прошедших в городе моей юности за период Советской власти.

К моей огромной радости, я получил подробное письмо с описанием всех достижений, достигнутых трудолюбивым народом этого таежного городка.

Но написал мне это письмо не комсомолец, а пожилой человек, коммунист, бывший активный партийный работник, журналист товарищ Н. А. Покровский. Он автор нескольких книг, посвященных истории города и края.

Я имел с ним длительную переписку. Покровский подробно описал, как изменился этот городок, какие построены многоэтажные современные дома, сооружен большой железобетонный мост через реку Юг взамен висячего пешеходного моста, который был при нашем проживании там. Также построено много хороших шоссейных дорог, связавших этот уездный городок с другими таежными городами.

Город Никольск значительно изменил свой облик, стал современным уездным городом.

Слава богу, что большую благородную работу руководство города и района сумело осуществить еще в советский период. В настоящее время это было бы невозможно ни при каких условиях

В ходе переписки Николай Александрович пригласил меня в город Никольск. Он обещал помочь получить хороший номер в гостинице. В ответ и я пригласил его с женой в Москву ко мне, сообщив ему телефон, адрес и как добраться от вокзала до Филевского бульвара

К сожалению, с развалом СССР это нам осуществить не удалось, и неизвестно, сумеем ли?

Но всю сохранившуюся переписку с ним и его женой я сохранил и включил отдельными листами в это мое биографическое описание.

Пусть члены моей семьи, родственники и знакомые когда-нибудь прочитают эту очень прекрасную переписку, в том числе трогательное стихотворение об особо красивой северной реке Юг, автор — поэт В. Шелыгин.

Незаметно пролетело первое лето в этом городке. Меня родители стали готовить к школе. Покупали буквари, тетради и все, что необходимо для первоклассника

И хорошо помню, как мама 1-го сентября отвела меня в школу, и я стал учеником первого класса русской школы. Я быстро освоился, познакомился с другими школьниками и стал обыкновенным, но неплохим и дисциплинированным учеником.

Я еще дома, до школы, был немного подготовлен к школе — знал все буквы, умел складывать небольшие числа, и поэтому учеба шла успешно. С хорошими результатами я окончил первый класс и был переведен во второй.

Снова пришло радостное лето, наступил вновь период игр и баловства с друзьями, время провождения у реки и пешеходные походы в лес.

Но особо необходимо и следует отметить события в нашей жизни, которые стали началом резкого ухудшения взаимоотношений отца с партийным руководством города

Из запомнившихся рассказов отца, матери, брата я попытался кратко припомнить и изложить один очень неприятный эпизод из жизни нашей семьи — события, перевернувшие нашу жизнь в городе Никольске.

А произошли следующие события, перевернувшие нашу налаживающуюся жизнь.

Как-то теплым августовским вечером мы с мамой и ее подругой гуляли по городу недалеко от нашего дома. Вдруг неожиданно все люди, которые были рядом с нами, насторожились, стали что-то тревожно говорить, показывая на движущийся по узкой улице вооруженный конный отряд, конвоирующий каких-то плохо одетых мрачных мужиков.

По отдельным разговорным отрывкам мама и взрослые люди поняли, что это вели каких-то «опасных» преступников в городскую тюрьму. Даже мне с сестрой было жалко смотреть на этих хмурых исхудавших простых людей, сопровождаемых усиленной вооруженной охраной, тем более, когда нас отгоняли подальше от этого страшного отряда.

С неприятными ощущениями мы ушли домой и разошлись все другие гуляющие люди. Многие гадали, что это за люди, что они натворили, что их так сильно охраняют. Через день отец был вызван в райком партии. Он вернулся оттуда сильно расстроенным и возмущенным.

Позже он нам сообщил, что коммунистов вызывали в горком партии по очень важному вопросу. Было сообщено решение горкома о том, что коммунисты города будут мобилизованы совместно с милицией и отрядом солдат на усиленную охрану маршрута и участка городского кладбища, по которому поведут в ближайшее воскресенье на расстрел 16 человек дезертиров, якобы сбежавших из армии.

Несколько дней назад мы оказались свидетелями, когда этих осужденных вели в городскую тюрьму под усиленной вооруженной охраной.

Отец и несколько других коммунистов категорически отказались от выполнения этого совершенно не партийного, жестокого поручения, заявив, что не для этого жандармского поручения они вступили в партию.

Конечно, партийное руководство не ожидало такой реакции, осталось недовольно поведением отдельных коммунистов и осудило их отказ.

Но отец остался при своем решении, отказавшись от выполнения этого неуставного задания.

После этого инцидента взаимоотношения отца с руководством городского комитета партии и райисполкома резко ухудшились в связи с тем, что на одном из заседаний городского комитета всем коммунистам, отказавшихся выполнять это дикое решение горкома, был объявлен строгий выговор. Отец и другие возмутились и потребовали, чтобы в решении было записано, что взыскание выносится за отказ участвовать в конвоировании заключенных и участия в расстреле людей. Это требование не было выполнено, и отец тут же написал заявление о выходе из партии.

Я, как старый коммунист, до сих пор осуждаю его поступок. Он должен был апеллировать в вышестоящую партийную организацию, вплоть до ЦК, но не поступать необдуманно в порыве гнева

После этого заявления он не стал посещать партийные собрания и практически выбыл из партии.

Я считал и считаю, что он поступил по-человечески правильно, отказавшись от участия в жестокой, кровавой расправе.

До сих пор хорошо помню из рассказов родителей и старшего брага, каким тревожным, напряженным был тот ужасный воскресный день, когда военным трибуналом было принято решение о приведении в исполнение смертного приговора над 16 дезертирами, простыми малограмотными крестьянскими мужиками.

Огромное количество жителей города вышло на центральную улицу и расположилось вдоль нее, провожая на смерть осужденных людей, конвоируемых под усиленной вооруженной охраной. Через какое-то время даже мы, дети, услышали звуки залповых выстрелов, многие женщины и дети рыдали, поняв, что началась расправа над людьми.

Мой браг, который был старше меня на много лет, сумел со своими двумя друзьями незаметно пробраться на кладбище, забраться на деревья и оттуда наблюдать за приведением приговора в исполнение. Он потом все подробно рассказал родителям. После этого отец окончательно убедился, что поступил правильно.

После выхода из партии отец почувствовал разные придирки со стороны городских руководителей. К нему стали относиться с большими претензиями, перестали помогать развивать и организовывать производство. Проработав в этих условиях около полугода, отец, посоветовавшись с братом, с мамой, решил весной следующего года уволиться и вернуться к себе домой, в Опарино.

Продолжение следует...