Мое тревожное детство. Часть 14

Продолжение. Начало в номерах от 24 августа, 30 августа, 07 сентября, 13 сентября, 21 сентября, 28 сентября, 06 октября, 11 октября, 19 октября, 26 октября, 02 ноября, 16 ноября, 23 ноября

Большой речной затор

После его отъезда наша жизнь продолжалась в прежнем темпе и с прежними житейскими проблемами.

Хочу рассказать еще об одном интересном в моей жизни факте.
Как-то в конце лета, когда сено было скошено, убрано в скирды и подросла молодая, свежая трава, родители приняли решение перевести выпас скотины на эти новые пастбища, на скошенные луга. Это было расположено в противоположной стороне от нашего постоянного места выпаса, на запад от нашего дома, на противоположной стороне реки с переходом через мост.

Здесь пасти скотину стало приятнее в связи с тем, что все это происходило на берегу реки Осиновки, в новой, малоизученной мною местности. Ради расширения своего интереса, я часто перегонял скотину в самый отдаленный район нашего хутора, в зону редкого, но запущенного леса, в зарослях которого, недалеко от берега, находилась полуразрушенная бывшая охотничья хибарка, маленький бревенчатый домик с полусгнившими стенами, без окон и дверей, который я с охотой и любопытством посещал и изучал.

Второй прелестью этого района был стихийно образовавшийся во время весеннего половодья огромный речной затор, состоящий из множества обработанных и необработанных бревен, не вывезенных лесорубами, разрушенных деревенских, крестьянских изб и сараев, хозяйственных строений, разрушенных мостов и много из крестьянской утвари и инвентаря. Было видно, что это результат разрушений, прошедших в большое половодье в деревнях, расположенных на берегах лесных рек. Все это «хозяйство» неслось в бурное половодье каждой весной и вдруг застряло из-за какого-то препятствия на реке, на затопленном берегу реки, создав начало образования большого затора на реке, протяженностью много десятков метров и высотою до 5-6 метров. Когда весенняя вода сошла, это дикое нагромождение из бревен и разрушенных хозяйственных строений высохло, вызвав у меня огромный интерес к изучению этого хаоса с проникновением в лабиринты древесных нагромождений.

Когда скотина отдыхала здесь, рядом с этим затором, я облазил все доступные лабиринты, проникая иногда очень глубоко, в поисках чего-то очень интересного. Конечно, я находил какие-то двери, окна, столы, табуретки, хорошие доски, сломанные телеги, сани — но все это было разрушено, зажато, так что достать что-либо не удавалось.

С изучением этого огромного затора, длиною около 100-150 метров, пришла потайная мысль, когда за жаркое лето все нагромождение подсохнет, состоящее из многих тысяч кубометров древесины — поджечь затор с учетом направления ветра вдоль реки, с целью освобождения русла от этого затора в следующее половодье.

Об этих своих мыслях я рассказал Осипу Ивановичу. Он полностью поддержал эту идею, и мы начали не спеша готовиться к операции. Начали готовить связки сухих веток, различных досок и прочих материалов, чтобы осенью поджечь небольшой костер для поджога всего затора.

Мы долго ждали такого дня, когда ветер подует вдоль затора и погода была бы сухая, солнечная. И вот, в один из таких дней, мы с утра подожгли костер, который хорошо и быстро разгорелся, и огонь начал захватывать основную массу древесины затора. Легкий ветер способствовал расширению огня по всему массиву затора. Ближе к вечеру горело все сухое нагромождение, вплоть до уровня воды. Мы боялись, что взрослые наших двух хуторов увидят огонь и прибегут узнавать, что горит. Но из-за того, что рядом с нашими домами были лесные зоны, никто не увидел этого пожара, а только дым, но этому не придали значения.

Древесина горела около трех дней. В результате выгорела вся основная надводная часть затора. На поджог этого загромождения мы с Осипом Ивановичем пошли с уверенностью, так как рядом не было густого леса и не было близко жилья, а только кустарники и заросли черемухи, что не представляло никой опасности по распространению пожара

Мы с Осипом Ивановичем с нетерпением ожидали следующей весны и нового половодья. И мы были вознаграждены за все наши переживания: когда большая вода сошла, то увидели, что река свободна, лишь кое-где торчали отдельные бревна, которые вода не унесла.

Много позже мы узнали, что в следующее половодье река полностью очистилась от следов бывшего затора

Было радостно на душе от того, что мы сделали хорошее дело и помогли реке, природе.

Учеба в эстонской и русской школах в Опарине

В связи с тем, что нам с Ольгой надо было учиться, родители решили купить дом в поселке Опарино, где мы могли бы зимой жить и имели бы возможность посещать школу

Дом был куплен по недорогой цене, недалеко от рынка и рядом с эстонской школой, куда нас определили учиться в первый класс, в том числе и меня, несмотря на то, что я окончил в городе Никольске первый класс.
Это было вызвано тем, что мама не хотела одну Ольгу посылать учиться в школу. Так мы оказались с ней в одной группе и сидели на одной парте.

Вспоминаю, что при школе была мастерская (класс) по труду, где обучали желающих ребят плести из прутьев лозы различные корзины. Я охотно занимался этим интересным делом в мастерской под руководством опытного мастера и быстро научился плести хорошие корзины. Мастерская была оборудована специальной ванной для распаривания прутьев, после которой они становились гибкими и хорошо плелись в корзины различной сложности.
Для дома я наплел с десяток различных корзин и летом, осенью всей семьей ходили за ягодами и грибами. В эстонской школе мы проучились два года, после чего пришлось переводиться в русскую школу, так как в этой школе старших классов не было.

Я лично сразу привык к режиму русской школы, имея навык и опыт учебы в русской школе в городе Никольске. А вот Ольге было трудно втянуться в учебу в русской школе, но я ей очень хорошо помогал и морально ее поддерживал. Постепенно она освоилась и стала неплохо учиться. В результате усердной учебы мы с ней хорошо окончили четыре класса

Зимой, живя в городском доме в поселке Опарино, я часто катался на лыжах, которые мне купил отец. Лыжи были широкие, охотничьи, без палок. Вместо палок были привязаны к носикам лыж прочные веревки, при помощи которых я научился хорошо управлять лыжами.

К сожалению, товарищей по лыжным прогулкам у меня не было, и я практически один катался на лыжах по много часов в лесу и особенно с гор в окрестностях поселка

Продолжение следует...