Мое тревожное детство. Часть 13

Продолжение. Начало в номерах от 24 августа, 30 августа, 07 сентября, 13 сентября, 21 сентября, 28 сентября, 06 октября, 11 октября, 19 октября, 26 октября, 02 ноября, 16 ноября

Бушующие пожары вокруг наших хуторов

Вспоминая свое прошлое, не могу забыть настоящую экологическую катастрофу, которая произошла летом 1923 года, когда по неизвестным причинам вдруг на широком фронте окружающих лесов возникли бушующие пожары, вы¬звав огромную опасность местному населению, всем хуторянам.

Пожары бушевали кругом много дней, заслонив весь небосвод едким дымом. Днем стало темно и мрачно, как в самые худшие дни года. Яркое солнце проглядывало через дымовую завесу, как при затмении солнца.

Люди и животные задыхались от удушливого дыма, у всех слезились глаза и першило в горле. Воздух был сильно нагрет. Было душно. Мы, мужчины, пытались спастись в чистой воде реки, вдыхая прохладный воздух с поверхности воды.

В эти дни хотелось много пить, и мы пили воду из различных источников. Наверное, это стало причиной заболевания брата Саши брюшным тифом. Мама, имея богатый жизненный опыт, предприняла все меры по его изоляции от нас с сестрой, обеспечила строгую диету питания, исключив все острое и соленое из рациона. В результате он через три недели пошел на выздоровление, хотя и сильно похудел. Мама продолжала держать его на строгой диете, пока он окончательно не выздоровел. Практически мама спасла ему жизнь.

Благодаря тому, что около жилых домов и хозяйственных построек большинства хуторян фактически не было близко расположенных лесных массивов, особенно из хвойных пород, эти постройки не пострадали от пожаров ни у нас, ни у наших соседей.

Но, к сожалению, выгорели огромные площади лесов, в том числе и на нашем хуторе, в полукилометре от нашего жилья.

Характерно, что повсюду, где огонь беспощадно уничтожил живой лесной массив, образовались большие завалы не сгоревших деревьев, опрокинутых и вырванных сильными порывами ветра. Но силы природы не смогли остаться безучастными к этой большой трагедии. Природа мобилизовала свои скрытые силы, и произошло чудо — практически все огромные обгорелые площади быстро заросли красивой травой — «иван-чаем», которую коровы, овцы и козы по¬едали с большой охотой, а также появились огромные заросли кустарников — малины.

Мне до сих пор непонятно, откуда появилось бесчисленное количество семян «иван-чая» и малины и каким способом они смогли засеять обширные площади сгоревших лесов.

Помню, что мы осенью собирали ягоды сладкой душистой малины целыми ведрами, наслаждаясь вкусными ягодами в неограниченном количестве. Мама заготавливала на зиму вдоволь варенья и засыпала сахарным песком много банок малины.

Хочу отметить, что я с выгодой для себя использовал лесной хаотический завал после пожара для того, чтобы скотина, которую я пас, не могла произвольно выйти из зоны выпаса Я использовал этот хаотический завал леса с умом, сооружая дополнительные заграждения в тех местах, через которые коровы, овцы и козы имели возможность проникнуть на другую территорию. Соорудив такие дополнительные заграждения, я создавал обширную закрытую зону обеспечив себе более-менее спокойную обстановку на моем пастбище.

Приезд к нам Э. К. Бирнбаума, племянника мамы

Незабываемым событием тех времен в нашей жизни, и особенно в моей, явился неожиданный приезд в наши края племянника мамы, моего двоюродного брата Эрнста Карловича Бирнбаума, военнослужащего воздухоплавательной воинской части в Кунцеве города Москвы.

Выглядел он очень эффектно в нашем представлении. Он был одет в красивую военную форму, в кожаном пальто с авиационной символикой в петлицах и на рукавах

Его приезд стал для нас большим праздником, и родители приняли его с большим достоинством, поили и угощали всем лучшим, что было у нас. За праздничным столом шел оживленный разговор по всем интересующим вопросам.

Эрнст много времени уделял мне и Ольге, интересовался нашей жизнью, а узнав, что я пасу нашу скотину, на вопрос, где же я пасу, я отвечал ему: «В цветах».

Он удивленно смеялся, уточняя, что это значит. Я убедительно пояснял ему что действительно пасу в роскошном море цветов, это когда расцветали цветы «иван-чая», после тех огромных пожаров, о которых я уже писал раньше.

Он привез нам с сестрой какие-то подарки, за что мы его от всей души и с радостью благодарили. Саша получил подарки как взрослый человек вместе с родителями.

Эрнст прожил у нас несколько дней. Мы вместе с ним, всей семьей, ходили гулять по красивым местам нашего хутора, купались в чистой воде реки и катались по очереди на лодке,

Саша снабдил его рыболовными средствами, в том числе блесной, и они полдня ходили на рыбную ловлю и принесли несколько щук к обеду.

В один из дней отец взял Эрнста на пасеку и при нем на медогонке откачал ему в подарок несколько килограммов душистого меда. Оба были одеты в защитные доспехи от укуса пчел. Мед был упакован в хороший деревянный бочонок, предназначенный в качестве подарка Вере Васильевне, его жене.

Эрнст нашел время и со мной сходил на мое пастбище, где я ознакомил его с моим «хозяйством» — шалашами, дополнительной оградой в хаосе поваленных деревьев и, самое главное, с цветущим морем цветов «иван-чая». Правда, малиной угостить не удалось, так как она еще не поспела. Он отдыхал у нас около недели, много часов гулял по окрестностям нашего хутора, посетил вновь красивые берега реки Лузы и устье рек где река Осиновка впадала в Лузу.

Радостные праздничные дни быстро пробежали, и наступил час прощания. Прощание прошло за хорошим прощальным обедом с выпивкой и хорошим обедом, со многими приятными речами взрослых людей за столом.

Когда трогательное прощание закончилось с каждым из нас, Саша запряг нашу лошадь, положил на телегу душистого сена и отвез его на станцию Опарино, откуда Эрнст ночным поездом уехал из наших краев.

Его приезд оставил в моей душе теплые воспоминания, и поэтому я с особой радостью принял совет мамы заехать к нему погостить в 1930 году, когда ехал в Ленинград, после окончания школы в г. Бугуруслане.

Продолжение следует...