Мое тревожное детство. Часть 11

Продолжение. Начало в номерах от 24 августа, 30 августа, 07 сентября, 13 сентября, 21 сентября, 28 сентября, 06 октября, 11 октября, 19 октября, 26 октября

О рыбной ловле

Имея иногда «выходные дни», я очень любил кататься на нашей маленькой лодке, которую привезли из города Никольска. Ее стоянка была организована в устье нашего ручейка, впадающего в реку Лузу метрах в трехстах от нашего дома. Берега этой красивой реки обросли многочисленными кустарниками, лиственными деревьями, раскидистыми ивами, ветви которых свисали над водой, образуя таинственные арки из зеленых ветвей. Вдоль таких берегов было радостно и приятно плавать на лодке и ловить рыбку на удочку. Но, кроме такой ловли рыбы, мне очень нравилось в ясные солнечные дни бродить по берегу этой красивой реки и высматривать щук, которые, притаившись в траве, у берега охотились на мелких рыбешек.

Я их вылавливал при помощи длинной удочки, на конце которой из волос конского хвоста прикреплялась петля, которая в воде хорошо сохраняла свою форму. С большой осторожностью, стараясь не делать резких движений, эта петля при помощи удочки незаметно заводилась через голову щуки за жабры, и после резкой подсечки щука оказывалась на берегу. За несколько часов хождения по берегу мне удавалось вылавливать до 5 щук средней величины Радостный за удачу, я приносил улов маме для приготовления вкусного обеда

На этой лодке, осенью, в темные вечера, мы с братом выплывали в зону глубоких омутов для ловли налимов при помощи острой остроги. Для этой цели на носу лодки, на металлическом листе, выложенном кирпичом, разжигался яркий костер, и мне было очень интересно наблюдать за этой необыкновенной рыбной ловлей, видеть на дне илистого омута сонливого налима. Ловля происходила помощи многозубой остроги, стреловидные зубья которой при помощи длинной деревянной рукоятки движением руки человека вонзались в тело неподвижной рыбы, ярко освещаемой пламенем костра. С острогой вместе рыба вытаскивалась из глубины омута на борт лодки. За длинный холодный осенний вечер удавалось выловить несколько жирных налимов.

Об Осипе Ивановиче Коваленко — нашем соседе

Часто в этой ловле налимов участвовал и товарищ Саши — Осип Иванович Коваленко, близкий человек нашей семьи, сосед по хутору.

Он человек с интересной биографией. Пару слов необходимо о нем рассказать.

На соседнем хуторе жили такие же переселенцы, как и мы, но из Белоруссии, два брата Коваленко.

Все они дружно жили на своем хуторе в 2-х километрах от нас и занимались сельским хозяйством, обеспечивая свои семьи всем необходимым для жизни.

Осип Иванович, ровесник моего брата, часто бывал у нас, хорошо понимал наш эстонский разговорный язык, вместе с братом они часто ходили на охоту; в основном на зайцев и зимой, и летом. Были у них хорошие ружья и прекрасные охотничьи собаки. Без охотничьих трофеев они никогда не приходили. Я часто сопровождал их на охоте, особенно зимой, наблюдая за процессом охоты. Она заключалась в следующем. Собака по запаху находила лежбище зайца, поднимала его азартным лаем и бежала за ним по следу, по большому кругу, подавая все время громкий голос. По голосу собаки охотник представлял, когда заяц вернется к своему лежбищу, где он его подстрелит. А то, что заяц вернется к своему лежбищу, знают все охотники.

Было очень интересно, но неприятно наблюдать, как охотник пристреливает уставшего зверька.

Часто и я тоже занимался «охотой», ставя проволочные петли в лесу, в зоне хорошей приманки в виде клочков аппетитного сена или нарезанных кусков овощей и зерен овса. Правда, мне за все время (это несколько лет) удалось поймать только двух зайцев.

В весеннее половодье, когда две таежные речки разливались в большое половодье, размером более 2-х километров по ширине, Осип Иванович приплывал к нам на самодельном плоту, предварительно заплывая на нем по мелководью, по лесу далеко вверх, против течения реки, с учетом, что главное течение реки принесет плот к нужному месту на противоположной стороне.

На этот плот он иногда брал и меня, скрытно от моих родителей, и мы переплывали к нему, хотя это было опасно для жизни.

Удовольствие было огромное, но страшновато, когда плот быстро несло по главному течению реки, а особое наслаждение я получал, когда мы, преодолев бурное течение, плыли между красивыми деревьями, отталкиваясь длинной жердью ото дна.

Много лет спустя, когда наша семья со многими переселенцами переехала в Самарскую губернию — он тоже поехал с нами, но один, без матери. Там он познакомился с красивой девушкой, дочерью нашего соседа по новому месту жительства.

Наш сосед разочаровался от этой «новой» жизни в землянке и быстро вернулся обратно в Опарино. Вскоре за ним уехал и Осип Иванович. Наша семья потеряла их из виду на многие годы.

Позже я узнал, что он, приехав в Опарино, поступил работать рабочим по ремонту железнодорожных путей, женился на этой девушке, получил казенный дом около железнодорожного моста через реку Лузу, на высоком берегу реки в 4-х километрах от станции Опарино.

Работал он добросовестно и со знанием дела, ведь основы слесарного дела он получил от моего отца, поэтому быстро стал мастером и отвечал за качественное состояние железнодорожного пути на закрепленном за его бригадой участке. У них родилось в дальнейшем десять детей, трое мальчиков и семеро девочек. Все они получили первоначальное образование и долгое время жили вместе в стесненных условиях. Я, уже в пожилом возрасте, работая главным технологом завода, где-то в семидесятые годы решил, будучи в командировке в городе Перми, навестить свои родные места и попытаться найти и навестить Осипа Ивановича.

В те дни, когда мама изредка давала мне выходные дни, заменяя меня на пастбище, мне удавалось «уйти» в детство и находить возможность поиграть с сестрой Олей в какие-нибудь детские игры около дома, а также, вдоволь накушаться в летнее время черной смородины и малины с медом и молоком. Эти ягоды я собирал в овраге перед нашим домом, обильно заросшем кустарником черной и красной смородины и малины, о чем я писал раньше.

Продолжение следует...