МНОГО НЕ БЫВАЕТ, часть 3

Шло — катилось время: Витя закончил 6-й класс, когда каменным ураганом налетела Великая война. В 43-м 16-летний Витя, в одночасье превратившийся в Виктора, был призван в Красную Армию, а еще через полгода уехал на фронт. К своему удивлению, из войны Виктор Александрович вышел целым, с подпорченной пережитым, не по годам взрослой душой.

После войны, вместо возвращения в милую деревушку в вятских лесах Виктору Александровичу пришлось служить — существовать на далеком неуютном Квантуне близ знаменитой военной базы Российского флота Порт — Артура. После трех тоскливых квантунских лет не собиравшийся ранее связывать свою дальнейшую жизнь с армией он, не видя близкого возвращения в Россию, неожиданно для себя рапортом попросился в училище. Мартовским ранним утром группа сержантов и старшин, взволнованная долгожданной встречей с Родиной, высадилась с грузового корабля на Владивостокский пирс.

Год учебы, прошедший среди российской природы, людей с родным языком, при необычных для Виктора хороших бытовых условиях, пролетел незаметно. Перед выпуском в училище пришёл приказ: выпускников-офицеров направлять по прежнему месту службы.

Виктор впал в отчаяние — перед ним возник жалкий Инчензы, послышалось: «ходя», «капитан, не гав-гав». Он ощутил дыхание ненавистного квантунского ветра, несшего по весне и осени мельчайший песок, забивающий в глаза и уши. Предавшийся невеселым размышлениям, Виктор смотрел на видневшуюся в окне зазеленевшую родную сопку и не сразу разобрал свою фамилию, которую несколько раз выкликнул дежурный.

Прибыв в штаб, Виктор предстал перед незнакомым полковником, который предложил ему службу в корпусе ВДВ, расквартированным в Приморье. Воспрянув возможностью избежать Квантуна, он поспешно согласился. Полковник, вперившись в него строгими глазами, неторопливо проговорил: «Прыгать придется». Только тут до Виктора дошло, куда его приглашают? По спине прошелестел холодок: «Прыгать, прыгать? На Квантун не поеду».

Выпускникам был предоставлен отпуск: через шесть лет Виктор приехал на малую родину. Своя семья во время войны распалась: отец умер от ран, мать – от непосильной работы и душевных тревог, братья отправлены в детские дома. Посмотрев на невеселую голодную жизнь своего колхоза и пожив несколько дней в семьях бабушки и двоюродного брата, Виктор вернулся в Приморье: гарнизон Монастырище, где стоял 37 корпус ВДВ.

Началась веселая беззаботная жизнь офицера-холостяка, без бытовых трудностей, с волнующей приправой парашютных прыжков. Штатным парашютом в ВДВ того времени был ПДТ-1, который при раскрытии, приводя оробевшего десантника в чувство, встряхивал с таким энтузиазмом, что на теле, в местах крепежных лямок подвесной системы, оставались розовато-синие кровоподтеки.

Шестой прыжок Виктора был ночным. Поволновавшись при объявлении очередных прыжков, со своим взводом на аэродром он приехал уже поуспокоенным. Еще не совсем стемнело – прыжки начались. Виктор с нахлобученной связкой парашютных укладок, основного за спиной, запасного на груди – со своими солдатами грузно сидел на начавшей буреть траве, на краю взлетной полосы. Самолеты ЛИ-2, взяв 12 человек, конвейером уходили в небо. Площадка приземления была в 25 километрах, вблизи расположения дивизии. Ночь опустилась; земля почернела, закрыв группы десантников вокруг аэродрома; небо обозначилось едва уловимым светом.

Прозвучала команда – половина взвода с Виктором зашагала к самолету. Тяжело поднявшись по приставной лесенке, зайдя в салон, он привычным движением зацепил за трос замок вытяжного фала. Моторы басовито загудели: самолет, подрагивая, побежал, повис, начал набирать высоту. Виктор стоял у левой двери – время ползло: ожидание прыжка, как обычно, было тягостным. При неожиданно взревевшей сирене он вздрогнул, дверь распахнулась: вместо далекого горизонта и бездны под самолетом он увидел кромешную тьму. Подумав: «Легче покинуть самолет», – при первых же звуках затосковавшей сирены неожиданно смело шагнул в темень.

Понесло, затрепало, но как-то необычно: нет динамического удара и быстрое снижение – уход от видневшихся на фоне неба раскрывшихся куполов своих солдат. Почувствовав неладное, взглянул вверх: вместо купола – продолговатый узкий валик. По телу – всполохи тревоги. Судорожно схватился за кольцо запасного. Что -то, выплывшее из глубины сознания, остановило. Выпустив кольцо, обеими руками стал разводить-раздирать стропы. Долго, как ему показалось, ничего не происходило, но вдруг закружило, купол с шорохом вспыхнул, и Виктор повис. Посмотрел вниз – светлая полоса. «Речка, хоть вымокну, но приземлюсь мягко», – подумал и только успел свести ноги, как жестко приложился к накатанной грунтовке.

Свалившегося на обочинную траву Виктора обнял припозднившийся страх, тотчас же перешедший в сильнейшую радость самосохранения: оглушающее наслаждение покоя разлилось по телу, сознание переполнилось благодарностью к жизни. Всё остальные чувства были отключены: окружающий мир уплыл в безмолвие, время остановилось. В наступившей тиши проявились какие-то взволнованные звуки. Ему ничего сейчас было не нужно. Звуки усилились, обозначились: «Лейтенант разбился!». Это его солдаты, надо ответить, но расслабленный язык не слушался. Наконец он прохрипел: «Я здесь».

Подбежавшие ребята обхватили, приподняли, освобождая его от подвески. В темноте он слабо различал, кто есть кто, видел суету собиравших парашют. Старшина стоял рядом с ним, поддерживая за локоть. Затихающий стресс перешёл в нежную благодарность к своим сослуживцам. ЧП закончилось.

Конечно, он и раньше испытывал страх: когда пули фонтанчиком вспаривают землю, душа сжимается, а тело становиться лишним. Но там ты всегда в ожидании и подготовлен к худшему, здесь иное: вчерашний вечер Виктор провел в сверкающем светом зале с бравурными звуками военного оркестра, видел и участвовал в движении смеющихся пар; ничего не предвещало какой-то опасности.

МНОГО НЕ БЫВАЕТ, часть 1
МНОГО НЕ БЫВАЕТ, часть 2

Продолжение следует...