История Альмежа (некоторые факты из жизни деревни Кичуг)

Такое название деревня получила по названию реки Кичуг -  ( перед войной по ней сплавляли лес – была полноценной  рекой.)  Деревня находилась в двух км  от Бронино вниз по реке.

Схема – карта Бронино

Схема – карта Бронино

Лет 200 назад поселился в  этом  месте  какой – то  Мокей, начал жить и осваивать  земли в таёжной глухомани. Постепенно появилась деревня. Дома строились, как и везде в нашем северном крае,  большие — пятистенки, под одной крышей были и сени, и хозяйственные постройки. Сено завозили на санях или телегах по взвозу прямо на хлев – всё было под рукой. У некоторых и колодцы были под этой крышей, и только  одни бани в стороне.  В   Лальском районе дома строились даже крестообразной формы.

Дом

В прошлой статье я рассказал, как происходила коллективизация в этой деревне. И хочется  познакомить читателей ещё с одним случаем, как каток коллективизации ликвидировал ещё одно хозяйство мужика. Фамилия его Быков  (в деревне почти все были Быковы), Степан Семёнович. Родился где – то в 1888 году. У отца была мельница  и крепкое хозяйство. И Степану  с молодых лет приходилось  ездить на ярмарки продавать муку и сливочное масло. Часто бывал в Великом Устюге в торговом центре нашего края, где и высватал себе невесту. Удивляет — как родители невесты  отдали дочь в  такую глушь.  Оказывается, не у одного Степана жена  была из тех мест, в деревне их называли «двинянки». Чем привлекали женихи из Кичуга  родителей невест, самих невест и не спрашивали. Стоит напомнить слова Евгении Ивановны «Енихи»: «В деревне держали по 5 – 6 коров. Масло   возили продавать  и летом, даже всю дорогу ухлестали».  Значит,  женихи из Кичуга были зажиточные, ну и работящие – сам достаток не приходит.

 Фото Степана Быкова

Фото Степана Быкова

Евгения Ивановна в 1972 году так описала Степана Семёновича: «Среднего роста, русый, широкоплечий, брился, любил выпить, песни не очень пел, любил охотиться, любил работу. Держал 7 и более коров, несколько лошадей, овец мало держал и одну свинью.  Гнал дёготь, смолу».  Поговорка гласит – « пей, но дело разумей», так что Степан не забывал про дело.

Высватал Степан себе невесту – жену – Дарью Зотеевну. Было у них 10 детей, выжили пятеро – трое сыновей, две дочери. Степан был жестковат в отношении  своих детей. Говорил: «Человек что  муха – народился на свет слабым – умри». Дарья обижалась на мужа за такое отношение к детям, говаривала: «В чёрном теле держал детей, сгинули от непосильного труда». Внучка говорила, что после раскулачивания, когда забрали лошадей, в соху или борону  впрягал сыновей. И такой случай  был – возили сено на телеге и на мосту через речку что – то  случилось  и один из сыновей  спрыгнул  с  воза в речку.  «Отшиб что – то внутри. Долго кашлял, на грудь жалился. А дед не разрешил везти в больницу – некогда, уборка идёт», -  говорила Дарья Зотеевна. Так и умер подросток. 

Рассказывала,  как их раскулачивали: «Под вечер поздней осенью,  ещё снега не было, дед увидел, что к нам идёт комиссия, быстро открыл большой сундук и заставил домочадцев одевать на себя по несколько одежд –   (раздевать, поди, не будут), а сам побежал во хлев, выпустил в поле лошадь. Забрали всё, -  сложили  пожитки в сундук и вывезли  со двора  на телеге».  Внучка говорила, что из живности оставили только тёлочку – бабка  в ноги бросилась членам комиссии – упросила. В конце 30 – х  годов и Степан стал членом колхоза – доверяли ему  засевать весной поля. Образно он говорил про трудодень: «Трудодень, что пень. Вроде есть, а проку  мало».  Наверное, Степан говорил о послевоенном трудодне в годах  46 – 47 – бедствовали в эти годы колхозники не только в нашем крае – государство основательно очищало закрома для восстановления хозяйства страны.

В конце 30-х годов жизнь в колхозах наладилась, даже по одежде  колхозников можно было судить. Н.В. Говоров  как – то говорил, что полушубки носили  только бедные, а многие колхозники стремились одеваться в городские суконные  полупальто. В доказательство его слов привожу фото – ученики 7 класса Опаринской  школы в довоенный период.  В первом  ряду справа  Быков Миша из Кичуга. У всех пальтишки, на ногах не лапти.  А мы в середине 50-х  ходили в  школу  в  фуфайках – самой распространённой верхней одежде в нашем крае. Так война отбросила нас  снова в нищету.  Заодно про Мишу – воевал, был ранен в правую руку,  после войны закончил институт.  Михаил Афанасьевич  защитил кандидатскую диссертацию, которую написал  левой рукой.

Ученики

Ученики

Про лапти. К ним снова массово вернулись в деревнях в конце войны и после. В Аксентьевице рассказывали, как за отца,  погибшего на фронте, платили  на двоих детей  пенсию – 50 рублей. Столько стоила пара лаптей.  На производстве пенсии были 100 рублей и больше – это деньги  после реформы 1947 года. В 1960 в деревне Хвойка зимой возчики сена почти все были обуты в лапти, а в 1959 году было торжественно заявлено съездом КПСС, что в нашей стране СОЦИАЛИЗМ был построен полностью и окончательно. А колхозникам в нашем районе ещё и паспорта не выдавали, и всё равно бежали правдами и неправдами из колхозов в посёлки. После войны около 20 деревень в районе исчезли.

Хотя и раскулачили Степана, сыновья  достойно защищали Родину в трудную годину. Старший Иван погиб во время войны с финнами.  Второй сын, Михаил,  в начале  войны с немцами вместе со своей частью оказался в окружении. Не поднял руки, не сдался в плен  как его земляк – не раненый, а воевал до конца. После войны  оба вернулись в Кичуг – один с фронта, другой из плена. Последнего убили  за дойч-марки  в лихие 90 – е. Михаил Степанович  работал председателем  Альмежского сельсовета после войны. Самое крепкое его слово – «на то бог».

Степан Семёнович умер в 1958 году.  А в наше время государство помогает, чтобы такие крестьянские хозяйства возникли, но что – то в наших краях не спешат появляться  крестьяне – « кулаки».

 Спасибо внучке Степана – Надежде  за информацию.

Осталось познакомить читателей с итогами работы колхоза « Красные лучи» — ( имени Кирова). Есть данные за 1931 год, а колхоз образовался летом этого года.

В артели  были  организованы  три бригады – полеводов, животноводов.

«Дворов – 32, душ -137. Трудоспособных — 66, находятся  в отходе – 2.

Рожь озимая — 15,45 га, получено -208 центнеров. Пшеница яровая – 7,27 га -55,84.Ячмень 2,22 га -  22, 38 ц.  Овёс 36 га – 350, 08. Горох 2,4 га – 19,44 ц.  Картофель 5 га – 859,7 ц.  Лён – семена – 35 ц, волокно -19,96 ц.

Скот: лошадей — 32, КРС — 94, свиней — 12.

Число индивидуальных хозяйств, имеющих коров – 29, трое не имели. В 15 дворах были свиньи, в 32 дворах – 48 овец. 

Доход от растениеводства — 25,5 тысяч рублей, от животноводства – 4754, 59, заработки от работ на стороне – 1495. Всего доход артели – 32752, 75 рублей.

На трудодень выплачено 6,86 рублей деньгами, 2,129 кг зерна,  2,9 кг – картофеля, 4 кг соломы.

На количество трудодней  распределено – 16,2 тонны зерновых.

На подготовку кадров — 25 рублей, на премиальные – 100.

               Счетовод — М Злобин».

Неужели это дядя Миша, у которого любимое слово было – «золотко».

И ещё такое – на покупку породистого скота  было потрачено — 700 рублей, в «Пунане липп» — 375. На сельхозмашины и орудия – 130 рублей, а у тех – 187.

В 1939 году началось сселение с хуторов. В Кичуг переехали жить  братья Фёдоровы, Жмылёв Иванов, а  Веске – бывший владелец двухэтажного дома в Альмеже, предпочёл переехать в посёлок Латышский.  На второй  хозцентр  колхоза – на лесхимзавод переселились 14 русских семей и 3 эстонских с близлежащих хуторов.  Это братья Абрамовы, Коротков В., Пушкин В.Т., братья Макаровские,  Димитриев И.Г.  Стоит сказать, Абрамов М.В. получил ссуду на перевозку дома — 300 рублей, Димитриев И.Г. – 500. После войны многие переселились в Опарино. Потомки, пожалуйста, откликнитесь – помогите с фотографиями, которые запечатлели жизнь  на химзаводе.

А я публично пожалуюсь – нигде не встречал  хоть крупицу отчётности по работе  лесхимартели.  По рассказам центром этой артели был двухэтажный дом, в котором располагалась  на первом этаже контора, а  в период  войны  и школа. На втором – квартиры сотрудников и комната для приезжих, а рядом с этим домом частные дома бывших хуторян, общежитие для сезонных рабочих  и  хозяйственные и производственные  постройки.   Лесхимартель свою продукцию отправляла через  Латышский  – ближе было, чем Альмеж. Фамилия руководителя неизвестна, бухгалтером был Коротков Василий, после войны работал в бухгалтерии  Опаринского ЛПХ.

Да, в годы войны возглавляла  химзавод женщина – по фамилии?

Некоторые данные о работе колхоза Кирова в конце 30 – х.

«На 1 января 1938 года в колхозе было 49 лошадей, 133 КРС, 16 свиней и 13 овец – по сравнению с 31 годом есть прогресс.

В 1937 году озимой ржи было посеяно 50,01 га, а по плану – 56.

План и его выполнение по засыпке семенного фонда на 1 января 1938 года.

Пшеница по плану — 85, 1 центнера, засыпано – 36,5. Ячмень — 65,4 засыпано – 36,5.Овёс – 281,8 — 115.Горох – 20,2 — 22,1.Картофель 188 — 308 центнеров. Не всё гладко с семенным фондом, наверное, пополнялся за счёт привозного более урожайного.

На 1938 — 39 годы в колхозе Кирова было 53 двора – 50 русских и три эстонских.  По переписи населения в 1939  в деревне Кичуг жило 350 человек. На 1940 год в колхозе  Кирова осталось уже 39 дворов. Более вероятно, химзавод на речке Средняя получил другой статус, наверное, переподчинили военным, так как  на нём производилась нужная продукция для армии.

Читатели удивлены  –  так мало данных о колхозе, а о химзаводе – ничего. В районном архиве нет данных не только по колхозам Альмежского сельсовета, но и всего района. В середине 30 – х  район входил  в состав Северо – Двинского округа, и более вероятно, что  вся отчётность по колхозам и школам отправлялась туда.  Будем искать.

Ю. Холопов.  Продолжение следует.