Цветут нарциссы. Часть 3

Дмитрий Николаевич и Зинаида Алексеевна Серебряковы – родители Алевтины Дмитриевны — приехали на Латышский из Горьковской области в 1958 году. Казанское торфопредприятие, где они жили и работали, закрыли. Причин было две: во-первых, торф, как топливо, заменил уголь, спрос на торф в качестве удобрения тоже резко упал, во-вторых, добыча торфа привела к нарушению болотных экосистем. После разработок сформировались обширные системы водоемов выработанных торфяных месторождений со своеобразной фауной, флорой и растительностью и местные власти подняли вопрос о переводе Казанского болота, а это 2463 гектара, в категорию охраняемой зоны. Сегодня это, как и опаринская «Былина», — памятник природы регионального значения. Были же добрые времена, когда ликвидация предприятия не являлась трагедией для увольняемых работников. В связи с закрытием торфодобычи, предложили машинисту фрезерного трактора Дмитрию Николаевичу Серебрякову на выбор переезд в соседний рабочий поселок Сява или в Кировскую область. Серебряковы выбрали незнакомый, но развивающийся в те годы и, как гласил рекламный проспект, перспективный Латышский лесопункт.

На снимке: вокзал станции Латышский

Приехали Серебряковы на Латышский со всем своим домашним хозяйством: кое-что из вещей, а главное — корова и поросенок. Они тоже оказались путешественниками. Везли их в отдельном вагоне-теплушке. Вместе с Серебряковыми на лесопункт прибыли еще две семьи: Колесовы и Курзаевы. Все как в годы столыпинской реформы, когда вокруг разъезда Латышский поселились переселенцы из Прибалтики. Им тоже было разрешено брать с собой на чужую сторону крупный рогатый скот и лошадей. Если, конечно, они были в хозяйстве. Тем и другим выплачивались подъемные. Разница лишь в том, что приехавшим из Эстонии и Латвии необходимо было самим построить свой дом, а новоселам советского периода выделили государственное жилье. Серебряковым выделили жилье на Казанском. Правда, какое это жилье, квартирка в четвертушке на пять человек. «В тесноте, не в обиде, — так рассудила хозяйка Зинаида Алексеевна, — С чего-то надо начинать».

Дмитрий Николаевич тут же из подручных материалов соорудил временный постой для скотины. Временный, потому что начальник лесопункта пообещал скоро улучшить жилищные условия. В те времена, не в пример нынешним, так и было: начальник обещал – начальник сделал! Через два года справили Серебряковы новоселье в двухквартирном рубленом доме. Латышский — лесной поселок, потому выбор на профессии был не велик. Все мужики стали лесниками: глава — Дмитрий Николаевич — вальщиком леса, сыновья — Георгий – к технике пристрастился – механиком в гараже работал, Валерий возглавил мастерский участок на верхнем складе, так в ту пору лесозаготовители называли делянки. Эту рабочую цепочку завершала мать – Зинаида Алексеевна. Её рабочим местом на долгие годы стал нижний склад, где древесина приобретала товарный вид.

А для маленькой Али, как ее ласково называли родители, переезд на новое место жительства стал своеобразным переходом из детсада в школу. Так в 1958 году в первом классе Латышской тогда ещё начальной школы появилась новая ученица Аля Серебрякова. Алевтина Дмитриевна с гордостью вспоминает свою первую учительницу Зинаиду Семеновну Котельникову: «Нам, первоклашкам, повезло с учителем. Зинаида Семеновна была очень добрым человеком и в то же время требовательным. Это нас дисциплинировало и подтягивало. Когда я, как педагог, впервые вошла в класс, то невольно примеряла свои действия и поступки: а как бы на моем месте поступила Зинаида Семеновна?»

Не сразу Алевтина Дмитриевна Серебрякова стала педагогом. Педагогами не рождаются, педагогами становятся. А путь этот начинается с первого касса. Она росла вместе с Латышской школой.

«Это действительно так, — улыбается Разорвина, — в 1958 году, когда я пошла в первый класс, было построено новое здание школы. Закончила 4 класс, а тут и школа приобрела статус восьмилетней. Правда, на первый год в Латышском открыли только 5 и 6 классы. Окончила восемь — и вместе со своими одноклассниками стала ученицей девятого класса Опаринской средней школы».

И сегодня удивляется: в школе в тот год было пять девятых классов. По нынешним временам – что-то невероятное! «В Латышской школе, — воспоминает Разорвина, — тоже были классы по сорок человек. Считайте, сколько нас пришло на учебу в Опарино только из Латышского. Нас почему-то развели по разным классам. Со мной учились Зоя Адамович, Таня Коковина, в параллельном девятом Вася Логиновский. Кто-то из них со временем перешел в другие школы, кто-то уехал. По-разному сложилась их судьбы. А меня судьба в Опаринской школе свела с преподавателем химии Августой Петровной Шулешко. Эта встреча оказалась для меня счастливой: я поняла, что химия – это мое. Хотя больше увлекалась математикой. Это, наверное, от того, что мой папа был силен в математике, и когда у меня во время учебы возникали какие-либо трудности, всегда приходил на помощь».

На снимке: приказ №24 от 5 сентября 1968 года по Латышской школе. Подсчитайте сами, сколько в ней было в то время учеников.

Сборный девятый, в который съехались ученики из разных деревень и поселков района, быстро стал дружным коллективом. К этому непосредственно приложила свою руку Аля Серебрякова, которую ребята избрали своим комсоргом. А ей и этого оказалось мало — взяла шефство над пятиклассниками. Тут, видимо, и укрепилось окончательно её решение стать учителем. Нравилось ей проводить с подшефными пионерские сборы, разные дискуссии, вместе ходить в кино, вовлекать их в общешкольные дела. Получила аттестат и уехала поступать в Кировский педагогический. Родители её выбор одобрили, да вот невезуха – не прошла по конкурсу. В те годы при поступлении в ВУЗы предпочтение отдавалось тем, кто приехал на учебу с двухгодичным стажем работы. Огорчилась, но не пала духом. Решение свое не изменила. Эта неудача еще больше укрепила желание стать педагогом. Приехала домой, пришла в школу посоветоваться с директором В.С.Чирковой, которую называли и ученики, и их родители учителем от Бога.

На снимке: директор Латышской школы Валентина Степановна Чиркова.

«Не огорчайся, — успокоила свою бывшую ученицу Валентина Степановна, — если есть желание, значит, так тому и быть. Главное видеть цель. Помни, дорогу осилить идущий. Да, вот еще что, у меня есть деловое предложение. Знаю, что ты была неплохим пионервожатой, тем более комсоргом, значит, с ребятами ладить умеешь. Может, попробуешь себя в роли воспитателя группы продленного дня».

Цветут нарциссы. Часть 1
Цветут нарциссы. Часть 2

Николай Шкаредный, окончание следует.