Человек человеку – кто?

От того, как мы относимся друг к другу, во многом зависит жизнь человека да и общества в целом. Это и отношения людей, в общем-то, ничем не связанных друг с другом, и родственников, сослуживцев, начальственных лиц к своим подчиненным и наоборот, власти к людям. А как это бывает в реальной жизни, я расскажу на одном примере.

Осенью прошлого года у жителя райцентра подошел юбилей: исполнялось шестьдесят лет. Впереди – заслуженная пенсия. Но выход на пенсию омрачился одним обстоятельством, и вместе с пенсией человек получил еще и душевную травму.

Дело в следующем. Претендент на пенсию имеет право на исчисление ее из зарплаты за любые пять лет подряд своей трудовой деятельности. Вот он и выбрал период с 1980 по 1984 год, когда трудился в тогдашнем районном производственном объединении «Сельхозхимия» водителем грузовой машины.

Документ на зарплату, как известно, оформляется справкой со ссылкой на архивные данные. А этих данных как раз и не было за 1982 год – ни лицевых счетов, ни других документов. За 1980 и 1981 годы все документы имелись, как и за 1983 и 1984 годы, а вот за «срединный» год – ничего, ни в Опаринском Агроснабе, являющемся, выражаясь житейским языком, наследником «почившей в бозе» «Сельхозхимии», ни в районном архиве.

Соискатель на более-менее достойную пенсию вынужден был идти в районный суд с заявлением об установлении факта получения им зарплаты за пропавший год исходя из среднего заработка за предшествующий и последующий периоды. А это ни много, ни мало – 224 рубля 84 копейки в месяц – для тех времен зарплата весьма достойная.

Прямо скажем, шансов решить вопрос таким образом было мало. Ведь по закону заработок подтверждается только документальными данными. Правда, была надежда, что представитель Пенсионного фонда признает в судебном заседании требования заявителя. Но увы – сейчас другие времена. И система на человека уже не работает.

Требования заявителя были в этой части отвергнуты. Тогда он предъявил в суд документ о выработке им за 1982 год определенного количества тонно-километров на перевезенные грузы с шестизначной цифрой и наградной диплом о том, что по выработке за «утерянный» год он был признан лучшим водителем Опаринского района. Ведь зная расценку на тонно-километр, можно с большой достоверностью подсчитать и начисленную за работу зарплату. Но тонно-километры в наличии, а каковы расценки, документально установить не представилось возможным. И этот вариант не прошел.

Итог истории таков. Суд вынес решение, которым отказал заявителю в установлении факта получения им конкретной зарплаты в 1982 году. Словом, тот случай, когда решение суда основано на законе, но вряд ли справедливо. Пенсию заявитель, конечно, получил, но не ту, которую ожидал. Он мог бы за основу взять другую «пятилетку», до начала восьмидесятых годов или после них. Ведь он всегда работал и зарабатывал. Но и там оказались такие же «пропавшие» года.

Что тут сказать? У меня был знакомый В. И. Галка из п. Латышский. Василий Иванович рассказывал, что родом он из местности, которую называют Закарпатская Русь. В 1941 году, сразу после начала войны и оккупации Закарпатья немцами, его, пятнадцатилетнего подростка, вместе со сверстниками угнали в Германию на принудительные работы. Они были как рабы и работали на военных заводах вплоть до весны 1945 года. Их освободили американцы и передали представителям нашей военной администрации. А затем судьба забросила в наши края.

И вот спустя пятьдесят лет из печати он узнал, что Германия приняла решение о выплате денежной компенсации своим бывшим подневольным работникам. И ему только стоило заявить, что он, Галка Василий Иванович, жив-здоров и находится в России, как немцы сразу же назначили ему денежные выплаты.

Оказывается, в свое время они с присущей им аккуратностью и педантичностью все зафиксировали документально: кто, где, когда трудился, на каком участке и по какой специальности, сколько отработал и выполнял ли нормы выработки. И абсолютно все анкетные данные. И это в ходе войны, многолетних жесточайших налетов той же американской авиации. Перемещение массы людей по территории страны, организаций и предприятий также отслеживалось. А потом был жесткий оккупационный режим, немцы вообще были отстранены от управления страной и своим хозяйством. Но все сохранили, даже в отношении бывших рабов, жизнь которых в годы войны не стоила и копейки.

А что мы? А мы такие, какие есть. У нас при сходных ситуациях и обстоятельствах человек должен ехать за свои кровные порой на край света, искать контору либо архив, в котором, вдруг да повезет, осели нужные для него бумаги, собирать их. Да не дай Бог, еще и судиться!

У нас перед пострадавшим от халатности, глупости, разгильдяйства никто не отвечает – ни контора, ни чиновник, ни государство. Не отвечает в смысле обязанности исправить возникшую ситуацию самим, как это делается в других государствах, не перекладывая ее на плечи потерпевшего гражданина.

И если бы уполномоченный законом орган сам поставил вопрос об установлении заработка бывшего водителя бывшей «Сельхозхимии», уверен – нашлись бы для этого воля и законные основания.

Но пока есть вот такое отношение к человеку, так и будем жить. К большому всеобщему сожалению.

Иван Яскевич.