А он такой же, как его стихи

Анатолий Иванович Юферев Анатолий Иванович Юферев личность неординарная. Мне он представляется то постаревшим Есениным, то заматеревшим Стенькой Разиным. Извечная русская готовность к бунту уживается в нем с тягой к поэзии, а мужицкая хитринка – с детской открытостью. Его поступки нередко идут вразрез с мнением большинства. Но до этого самого большинства ему, по большому счету, дела нет.

«Жизнь у меня самая обыкновенная, — разводит руками Анатолий Иванович. – Не воевал, не сидел, не привлекался. Кем я только ни работал! Был землекопом, слесарем, каменщиком, скотником, сторожем, электромехаником. Даже начальником станции на железной дороге в Сибири – правда, маленькой.

Душа у меня бродячая, вот и мотало по свету. В Молому попал случайно. Сошел с поезда на станции Опарино. Мужиков встретил. Спросил, какие в районе есть колхозы, чтобы электриком устроиться? Они посоветовали сесть на лесовоз. В Молому и приехал. Двадцать лет здесь живу».

Анатолий Иванович всегда любил читать. Все подряд: исторические книги и классику, зарубежных авторов и современных, справочные издания и научно-популярные.

«Учиться не пришлось, — говорит он. – Только до девятого класса. А для образования чтение – первое дело».

Откуда же пришли стихи? Рифмовал с детства, а «собирать в кучу», по его собственному выражению, начал довольно поздно:

Анатолий Иванович Юферев В 2005 году Анатолий Юферев выпустил первую книжку стихов. Чтобы оплатить тираж в 500 экземпляров, финансами помог брат. А еще была продана корова, чего долго не могла простить жена.

То ли название выбрал не самое удачное – «Хреновина», то ли опыта по продвижению собственного детища на литературном рынке не хватило, но половина тиража до сих пор лежит у него дома.

Откуда приходят темы для стихотворений? Анатолий Иванович считает, что написать можно о чем угодно, даже о пепельнице (это мнение А. П. Чехова). Главное – чтобы душу задело:

«Темы – они вокруг, было бы воображение. А им меня, как и юмором, Бог не обидел».

«Ваши стихи не вторичны?»

«Никогда и никому не подражал – понимаю, что это плагиат. Во-первых, самому было бы стыдно. Во-вторых, можно попасться на воровстве. Зачем же ставить себя в неловкое положение?»

«Первая книжка получилась удачной?»

«Не совсем. Сейчас я бы кое-что переделал: умнеешь-то с годами».

«У того, кто прочитает «Хреновину», сложится правильное впечатление о Вас?»

«Я такой и есть, как в стихах».

«Там Вы  нехорошо ругаетесь, много думаете о женщинах и выпивке…»

«Ни одного матерного слова в книге нет, так, некоторые двусмысленности. Все зависит от меры восприятия человека. С алкоголем отношения сложные. Но все в моих силах».

Есть в нашем лексиконе слово «эпатировать». Значит, поражать воображение, ошеломлять, нарушать общепринятые правила. Это и делает Анатолий Иванович своими стихами. Он пытается оспорить привычные понятия, отступает от общепринятых моральных принципов, протестуя тем самым против серости и обыденности жизни. И получает от этого чувство куража.

«На подходе» второй сборник. Каким он видится автору?

В книгу войдут только новые стихи. Если в первой их было 150, то в этой будет 250. Анатолий Иванович хочет разместить их в трех разделах: грустные, смешные и четверостишия в духе Омара Хайяма:
«Немного подправлю, подредактирую, издам экземпляров 200 и запущу в Интернет. Кто пожелает – приобретет. Может, и «Хреновину» туда же кину».

Названия у нового сборника пока нет. Как нет и средств на его издание. Но Анатолий Иванович духом не падает.

Каким человеком он себя считает?

«Я ленивый, злой, бестолковый, — отвечает он. – Наверное, вся пишущая братия тем и отличается, что умеет критически оценить себя. Еще я не самый умный, не самый талантливый и не самый удачливый. Какой уж есть».

Почти каждый день он берет в руки баян и поет под собственный аккомпанемент собственные песни. Ноты выучил сам и записывает мелодии. Песен пятнадцать, еще Анатолий Иванович планирует написать шестьдесят. Но звучат они пока только в стенах его квартиры.
Вот такой человек живет в селе Молома. Он не всегда понятен окружающим, да и самому себе, наверное. Но кто сказал, что все мы должны быть одинаковыми?

Татьяна Тунгусова.
Фото автора.

Стихи Анатолия Юферева

Звуки
Слышу много звуков разных –
От веселья и от бед,
Удалых и безобразных…
Да каких их только нет?

Крики женщины сварливой,
Песнь хмельного мужика,
Щебет птички говорливой,
Рев взбешённого быка…

Тихий говор на поминках,
Лай лохматого щенка
И цыплячий писк в корзинке,
Глупый лепет дурака…

Визг на бойне поросячий,
Голос хворого в бреду,
По весне концерт кошачий,
Индюка белиберду….

Поезда – с колесным стуком,
Роща – с шелестом густым…
Если тоже стану звуком,
То хотел бы – не пустым.

Брошенная деревня
Я прямиком из леса,
Лыжами в такт шурша,
Шел, поминая беса
И на себя греша.

Месяц укутал рыло
В грязных лохмотьях туч.
Воют с голодным пылом
Псы от заречных круч.

Брошенная деревня
Мне на пути встает.
Страх потихоньку сыплет
Между лопаток лед.

Здесь, под провисшей крышей
Старой слепой избы,
Мир не хотел услышать
Чьей-то лихой судьбы.

Вот и гнилая баня
Черный открыла зев,
В крике немом горланя
Жизней былых припев.

Тут же колодец старый,
В смрад глубины маня,
Сбывшиеся кошмары
С хрипом дохнул в меня.

Тени давно ушедших –
Смерзшиеся кусты –
Тащатся вдоль дороги,
Дряхлые, как кресты.

Я шевелю губами:
Отче… Иже… Еси…
С наши… тебя… грехами
Господи! Пронеси!

Конец
На войне житейской
Вроде б отстрелялся.
С кутерьмы житейской
В тишину забрался.

Не нужны ни радость,
Счастье никакое…
Лишь одна мне сладость –
Чтоб дожить в покое.

Все мои старанья –
Словно снег поталый.
Ни к чему желанья –
Я уже усталый.

Не хочу уже я
Никаких излучин.
К черту все затеи:
Я совсем измучен.

К вечному покою
Путь сейчас направлен.
А своей судьбою
Я уже отравлен.

Цель
Не желаю в мир смотреть
Ненасытными глазами.
Лучше лечь и помереть
Мне в углу под образами.

На ковры и зеркала
Никогда я не горбатил!
На житейские дела
То, что было, то и тратил.

Поллитровой банкой пить
Непрестижно для болвана.
Я ж всегда могу прожить
Без хрустального бокала.

С удовольствием хожу
В телогреечке обычной
И на печке возлежу
Я с подругой закадычной.

Лишь бы дал Господь прожить
Без тюрьмы да без котомки.
Разрешил докоротать
Дни в бревенчатой избенке.

Советы сыну
Дают советы, наконец,
Когда их кто-то просит.
Но я ведь все же твой отец,
И черт меня заносит.

Ты избегай красивых слов,
А также слов крученых.
Держись подальше от ослов –
Ученых, неученых.

Неплохо было б избежать,
Как всяческой заразы,
Начальника изображать
И отдавать приказы.

Ты только совести умей
Без драки подчиняться.
И никому не позволяй
В душе своей копаться.

А не по правилам живешь –
Переживать не надо:
Коль по обочине идешь,
То не собьешься в стадо.

Грешник
Хоть не слишком и хотел –
В этом незачем спешить,
Я за все про все успел
Многовато нагрешить.

Непотребности творил
И, случалось, много врал.
Иногда запоем пил,
Иногда без спросу брал.

Все же, в случае любом,
Я за все (и за стихи)
Колотяся об пол лбом,
Замолю свои грехи!

Буерак
Жизнь – совсем не просто так,
А огромный буерак!
А людишки в буераке
Суетятся там во мраке.

Там и сеют, там и пашут,
Там и кулаками машут.
Там смеются и орут,
Там друг дружку и дерут.

Улыбаются и плачут,
В самогонку морды мачут.
Там же женятся, плодятся
И… никак не наедятся.

Там друг другу изменяют
И на все всегда пеняют.
Но, однако, твердо знают:
Всех когда-то закопают.

Жизнь деревенская
Жизнь деревенская:
Запахи хвои.
Скука вселенская
И… мордобои.

Прелесть великая –
Встать до восхода…
Пьяная, дикая
Тупость народа.

Песнь шаловливая
В рощице птиц.
Похоть ленивая
Местных девиц.

Окна у домиков
В тюлевых шторах.
Мерзость и глупости
При разговорах.

Люди вчерашние!
Все мы – соседи.
Злобные, страшные,
Словно медведи.

Если жил бы я в лесу
Если жил бы я в лесу,
Улыбался б небосводу,
А молился колесу,
Из ручья бы черпал воду,
Ковырялся бы в носу…
Я бы больше не грешил.
Там, в лесу, себе в угоду
Прошлых лет не ворошил.
Переживши непогоду,
На сучках портки сушил.
А под осень я бы мог
Заготавливать коренья,
На углях картошку пек…
И на зиму, без сомненья,
Я б с медведицей залег.

Самой дорогой
До чего же ты доступна
В сумасшедшей красоте,
И во всем всегда беспутна
В первобытной простоте.

И тобою помыкает
Всякий полуидиот.
Делать что с тобой – не знает,
А с себя рубаху рвет.

Лезут все к тебе без стука,
Объяснений не кроя.
Потаскуха, стерва, сука –
Эх ты. Родина моя!

Нет тебя милей и краше,
Но рыдаю по ночам:
Для чего, Россия наша,
Отдаешься сволочам?

А теперь опять вот новый.
Может, парень хоть куда?
Все же путные ребята
Попадают иногда.

Ноет – ох – мое сердечко:
Как бы он не подкачал…
В церкви я поставлю свечку
За успех его начал!

Вдруг да душу свою вложит?
Прах сумеет соскрести…
Наконец тебе поможет
Небывало расцвести.

Я уж стар, не заревную
И тебя за все прощу.
Втихаря слезу скупую
С умилением пущу.

Неурядицы
От неурядиц прочь
Поезд уносит в ночь.
Вот и оставил сзади
То, чего жил я ради,
То, от чего невмочь.

Горе мое – любовь –
Мне отравляет кровь.
В плен к ней опять попасться
(А ведь придется сдаться)
Я не желаю вновь!

Как же и почему
Мучаться одному?
Зря, может, задал тягу?
Лучше на рельсы лягу –
Вот и конец всему.

Но ни к чему здесь месть.
Да ведь и выход есть:
Взять в магазине водки
Да полкило селедки –
В поезд обратно сесть!